Образование должно соответствовать потребностям времени

Получилось как в известном изречении — русские изобрели почти все, но ничего не смогли запатентовать. «Запатентованная» ВОЗ в 1993 г. концепция фармацевтической помощи была разработана в 1988 г. профессором мединститута им. И.М. Сеченова. В качестве альтернативы классическому маркетингу как жизненному принципу аптеки. Автор убедил в эффективности новой концепции зарубежных коллег — и в результате классический маркетинг (за пределами СССР–России) был признан исчерпавшим себя. Даже в США взяли на вооружение принцип — фармацевтический рынок ни в коем случае не должен быть рынком. Иначе…
«Иначе» избежать не удалось. Фарма превратилась в рынок. Последствия оказались ровно такими, как предсказывал создатель концепции фармпомощи — профессор Петр Вячеславович Лопатин.

√ П.В. Лопатин — создатель концепции фармацевтической помощи и ряда фармацевтических наук и направлений. Среди них: организация фармации, фармацевтическая биоэтика, лекаристика — наука о лекарствах как системах программируемой доставки действующих веществ к биологическим мишеням. Например, о том, как прицельно поразить раковую опухоль, не задев при этом никаких органов и систем. Эти исследования легли в основу его докторской диссертации.

Чем принципиально отличается от маркетинга концепция фармацевтической помощи?
— Самые известные из новых концепций продвижения — социальный маркетинг и директ-маркетинг. Социальный маркетинг — стратегия, когда стремление получить прибыль сочетается «с человеческим лицом». Например, провизор дает подробную консультацию, говорит вам добрые слова поддержки — и в заключение советует замечательный препарат от болей в спине, который обязательно должен помочь. Директ–маркетинг — более продвинутая система, в основе которой лежит создание у пациента впечатления, что только этот коллектив, только это аптечное учреждение заботится о его здоровье и  выполняет свою работу по всем правилам. Человеку внушается: вы можете получить помощь  только у нас. И нигде больше. Потому что только у нас все делается верно.

И в том, и в другом случае эффект от применения лекарства может оказаться временным — для пациента, зато для аптеки — постоянным. В некотором смысле пациента «сажают на крючок» вместо реальной помощи, а значит, маркетинговые методы достигли своей цели — человек вновь пришел и сделал покупку.

И теперь — непосредственно ответ на ваш вопрос.
Концепция фармацевтической помощи отличается от вышеперечисленного тем, что в основе — не те или иные способы заставить пациента купить лекарства, а соблюдение требований к современному лекарственному препарату. Человек должен в любое время иметь возможность получить ЛС, соответствующее пяти требованиям: эффективность, безопасность, экономическая доступность, хорошая стандартизация и надежный контроль.

Ведь система фармацевтического обеспечения — часть здравоохранения страны. И в первую очередь она должна решать задачи здравоохранения. Первые два пункта – эффективность и безопасность — стараются соблюдать во всем мире. Самые «продвинутые» государства в области их контроля — Великобритания и Россия. В нашей стране в рамках Фонда здоровья ежегодно издаются «Формулярные системы» — единственный справочник, дающий информацию об эффективности и безопасности лекарств в комплексе со сведениями об их экономической целесообразности.

Выиграл ли фармацевтический рынок от того, что стал рынком?
— Рыночные отношения — не то, что нам нужно, чтобы мы в полной мере осуществляли фармацевтическую помощь. Я считаю, что данная ориентация стала стратегической ошибкой. Рынок предполагает выгоду — но на основе чего? На основе расслоения. В его условиях одни социальные группы выигрывают за счет других. Как внутри страны, так и на международном уровне — когда сильные государства успешны за счет более слабых.  О чем честно говорил один из президентов США – Ричард Никсон — в своей книге «Третья мировая война». Ее цитируют крайне редко — так как на страницах слишком много правды…

Быть может, ситуацию исправит введение системы лекарственного страхования?
— Некоторые уже успели защитить о нем диссертации – и научно обосновать необходимость такой системы. Но как только дело дойдет до практики, человек начнет платить за лекарство в четыре раза больше. Страховым компаниям ведь нужно на что-то существовать?! Сегодня государственные страховщики идею не поддерживают — и принять участие в программе согласились лишь частные компании.

Фармация — Ваш сознательный выбор?
— Я же дитя сложного периода нашей страны и, как сейчас говорят, представитель поколения, пережившего войну. Я жил в Москве, поэтому голодал — и вокруг меня голодали. И единственное, что меня привлекало в тот момент, — то, что в аптеке можно было купить все, например, касторку. А если касторку нагреть, то она теряет слабительные свойства и на ней можно что–либо поджарить. Что можно было купить брикеты дрожжей и приготовить еду. Очень редко привозили гематоген. В годы войны именно аптека давала какой–то шанс выжить.

Ко времени окончания школы у меня были разные интересы и наклонности — и строительство, и путешествия, и многое другое. А когда начал знакомиться с институтами и определяться, куда поступать, меня привлек фармацевтический институт. Потому что в нем сочеталось все. И путешествия – я много ездил в научные экспедиции, и строительство — проекты зданий аптек.

Вы принимали участие в разработке таких проектов?
— Я в свое время предложил строить в аптеках асептические блоки, где поддерживались бы соответствующие условия, чтобы защитить лекарства от попадания в них микроорганизмов. Это направление  развития было заложено еще Александром Петровичем Пелем (аптека его имени есть в Петербурге на Васильевском острове. – Прим. ред.). Он первым создал так называемые сулимовые комнаты, где загрязнение было минимальным. И впервые организовал производство стерильных препаратов в ампулах. Многие страны спорят за его изобретение, кто–то утверждает, что ампулы — французское открытие и т.п. А оно наше, русское! Это, как теперь говорят, был прорыв в технологии производства лекарств.

Так вот, аптека после войны была разорена, и я решил взяться за асептические блоки на новой основе (использование в строительстве пылеотталкивающих материалов, специальных фильтров; подпор воздуха, благодаря которому загрязненный бактериями воздух не проникает в помещение). Третий этап строительства блоков начался уже после меня.

Позднее моя деятельность продолжилась в онкологическом научном центре (тогда еще, до 1975-го, — институт экспериментальной и клинической онкологии, ныне — РОНЦ РАМН имени Н.Н. Блохина), где я проработал четверть века. Я был председателем научно–технического совета. Принял все в плачевном состоянии. Центр делился на несколько институтов: канцерогенеза, клинической онкологии, экспериментальной диагностики и терапии опухолей (где я и работал). Мне с единомышленниками удалось организовать лабораторию лекарственных форм — и создать целую систему, которая имела целью изучение противоопухолевых препаратов с активностью во много раз выше, чем имевшиеся на рынке во всем мире.

Нам, всем сотрудникам Центра, очень повезло, что во главе его стоял Николай Николаевич Блохин — уникальный человек, замечательный организатор, прекрасный пластический хирург, бравшийся во время войны за любые операции — независимо от их сложности. Он был очень честным и замечательным человеком. Всю свою жизнь вспоминаю его с огромной благодарностью.

√ Через много лет Петр Вячеславович вновь вернется к фармации. Вместе с Нелли Валентиновной Игнатьевной он разработает систему автоматизации управления аптекой. Система окажется на редкость эффективной — и заменит провизорам все предыдущие варианты. Сегодня Петр Вячеславович —  профессор МГМУ им. Сеченова, доктор фармацевтических наук, председатель Московского научного общества фармацевтов, академик и первый вице–президент отделения «Лекарственные средства и фармацевтическая деятельность» Международной академии информатизации.

В чем главные проблемы современного фармобразования?
— Первая проблема в фармобразовании: оно должно соответствовать потребностям времени, которые очень быстро растут — и очень быстро меняются. Образование не успевает за развитием современной науки. Какой же выход? Более четкая и глубокая дифференциация фармобразования. Его нужно распределить по нескольким уровням — довузовскому, вузовскому, а также уровням ускоренного и послевузовского образования. Последипломное обучение должно быть постоянным.

Вот появилось что–то новое — и нужно в срочном порядке учить этому специалистов. Но… не всех, а только тех, которым это нужно. Например, всех ли дипломированных специалистов стоит учить определению допинга или обучать каждого провизора судебно–химической экспертизе? Нет! Нельзя принудительно давать узкоспециальные знания — пусть к ним придут те, кто выберет их сам. То есть очень важна дифференциация в послевузовском образовании. Сейчас идет тенденция накопления больших знаний — и учить надо тому, что должны знать все.

Вы уделяете огромное внимание духовно-нравственному и патриотическому воспитанию студентов. Почему это важно?
— На мой взгляд, любое образование начинается, прежде всего, с воспитания духовно-нравственной позиции. Когда человек учится выбранной профессии осознанно — и понимает, что его ожидает и как ему действовать. Труд врача очень сложен — и студенту нужно понимать это… Наша задача — чтобы будущие студенты поступали в медицинский вуз не потому, что им нравится белая шапочка врача, или не потому, что кто-то окончил этот институт, а потом зажил хорошо и обеспеченно. Совсем недавно мы «махнули рукой» на будущих врачей — и вместо работы с ними только и делали, что порочили все «советское», вместо того, чтобы взять на вооружение главные достижения той эпохи. Теперь все бьют тревогу по поводу ужасающего непрофессионализма медфармспециалистов. Необходимо наверстывать упущенное и формировать будущего специалиста как личность, возвращая уважение к профессии.

Как приспосабливаться к требованиям времени?
— Нужно всегда помнить: в новых условиях все идет по–новому. Такого количества лекарств, как сегодня, никогда не было, как не было и такого размаха внедрения и недоизученных лекарств. Только в 2006 г. Московская декларация «Европа против фальшивых лекарств» смогла признать изготовление фальшивых ЛС уголовным преступлением – и дать возможность бороться с ними на уровне государства. Эта декларация есть в приложении в нашем учебнике по биоэтике. Новые документы–приложения составили половину книги — и мы решили переиздать ее. В новом издании даем только названия таких документов и электронные адреса, по которым можно прочесть их. Мы хотим, чтобы учебник стал тонким — и не превратился в многотомный труд. Многие гоняются за количеством страниц — думают, что учебник в двух томах — это хорошо. А современным студентам это не нужно —  информация должна быть лаконичной и понятной, а не «выигрывать» за счет объема…

Все учебники, автором которых является и ваш покорный слуга, имеют электронные варианты — и доступен будущим врачам и провизорам в любое время. Учебники по биоэтике переиздавались уже четырежды — сегодня проблема этичности медицины и фармации приобретает особую актуальность.

Каким должен быть человек, избравший профессию врача или фармацевта?
— В первую очередь человек должен быть порядочным — и не заниматься всякими нехорошими делами, свойственными рыночной экономике. Мне поэтому и пришлось заниматься биоэтикой. Ее цель — защита человека, человеческого достоинства от некоторых издержек современной цивилизации.

Рыночная экономика — это нажива, а раз нажива, люди пытаются нажиться где угодно. В конечном счете, это перерастает в стремление ограбить соседа, соседнее государство и все идет по нарастающей. Отсюда войны… А сейчас идет глобальный кризис, вызванный стремлением супердержав «прихватить» себе все ресурсы. Отсюда и проблемы.

Сейчас очень важно, чтобы наши врачи и остальные честные люди (независимо от профессии) формировали духовно–нравственную основу честного труда, уважения к нему. Ведь все это основано на традициях России, исконно русских традициях. Традиции эти — крепкая семья, настоящая дружба, хорошее отношение ко всем людям, уважение к человеку и труду.