Любое нововведение должно нести прирост результативности

По моему мнению, любое нововведение должно нести прирост результативности. К сожалению, в последние годы нередко инновации стали подкрепляться бездоказательными лозунгами типа «догнать и перегнать», без оценки понесенных затрат и реальной цены получаемых результатов. К большому сожалению, обсуждаемые инновации, по моему мнению, демонстрируют эти тенденции. Неоспоримо, что система фармацевтического образования в целом и последипломной подготовки в частности оценивается практическими работниками как малоэффективная и не отражающая современные запросы фармацевтической отрасли. Причин этому масса, я многократно их поднимал в своих публикациях и не хочу повторяться.

Оценивая цель нововведений в законе № 28-ФЗ — повышение качества образовательной деятельности, в том числе при дополнительном профессиональном образование (ДПО), скажу, что я ее разделяю на 100%. Но вот с эффективностью предполагаемых путей достижения этой цели я согласиться не могу. Прежде всего недоумение вызывает ограничение использования широко признанной в мире дистанционной образовательной технологи (ДОТ), тем более для уже имеющих не менее 5 лет стажа профессиональной деятельности провизоров и фармацевтов. Каков смысл этого ограничения? Я понимаю, когда речь идет о медицинской практике при разборах вариантов лечения у кровати больного, но зачем слепо переносить этот подход на фармацевтическую деятельность? Вопрос остается без логичного ответа!

А вот экономические издержки этого нововведения не так сложно подсчитать. И они очень красноречивые. Многими авторами уже было подсчитано, что очная форма повышения квалификация приведет к увеличению затрат аптечных организаций в два и более раза: на оплату обучения, отвлечение от работы и замену выбывших на период обучения, на командировочные расходы. Средняя стоимость обучения с использованием ДОТ сейчас составляет 9 тыс. рублей на одного фармспециалиста. При численности фармработников в РФ около 200 тыс. нетрудно подсчитать, что в целом затраты работодателей могут увеличиться без малого на 1,8 млрд рублей. Вот прогнозируемые удручающие экономические последствия внедрения обсуждаемых нововведений.

Вероятно, авторы, инициировавшие ограничение ДОТ, имели в виду иную, не декларируемую цель. Позволю предположить с большой долей вероятности, что этой целью было исключить из конкурентного поля организации, которые преуспели во внедрении ДОТ, в отличие от государственных образовательных организаций. Последние в большинстве своем являются аутсайдерами в этих технологиях и хотят восстановить свою доходность путем возвращения специалистов в свои аудитории. Повлияет ли это на рост качества обучения? Весьма сомневаюсь. Проблема программ

Еще момент — образовательные организации обязали к 1 марта 2026 года привести свои программы обучения в соответствие с типовыми программами ДПО и перевести обучение в очный формат для всех программ, где дистант запрещен, а также получить разрешение на деятельность от Росздравнадзора до 1 сентября 2026 года. Наша образовательная организация подготовилась, мы даже сделали попытку подать документы в Росздравнадзор для получения разрешения, но возникло препятствие в виде отсутствия утвержденных Минздравом РФ типовых программ по большинству фармацевтических специальностей. Хотя согласно № 28-ФЗ эти программы должны быть сформированы и утверждены Минздравом до 1 марта 2026 года. Но спустя два месяца опубликованы только две из 10 необходимых программ! Что свидетельствует о том, что за год, отведенный №28-ФЗ на подготовку типовых программ, менеджмент государственных вузов не смог исполнить правовую норму Федерального закона. И по этой причине Росздравнадзор не может вести свою оценочную работу без наличия критериев оценки, указанных в типовых программах, которые отсутствуют. Вот такая правовая коллизия с полной неопределенностью ее разрешения со стороны государственных вузов и Минздрава РФ. Оказывается, правовые нормы Федерального закона не являются обязательными для всех…

Вопрос постдипломного образования специалистов в отдаленных регионах, думаю, будет решаться следующим образом. При сохранении обсуждаемых нововведений в № 28-ФЗ издержки, связанные с командировочными расходами и ростом стоимости образовательных услуг, вероятно, приведут к росту цен на товары в аптеках или к переходу аптечных организаций к серым схемам получения «задним числом до 01.03.2026 г.» удостоверений о повышении квалификации.

В требованиях введения с 1 марта 2026 года обучения только по типовым программам ДПО, утвержденным Минздравом, я вижу больше положительных моментов, так как эти изменения направлены на восстановление комплексности повышения квалификации фармспециалистов на основе классической структуры профильных дисциплин. В последнее время наблюдался серьезный перекос в структуре тематики в сторону рекламирования (продвижения) коммерчески выгодных препаратов в ущерб соблюдению действующего нормативно-правого регламента фармацевтической деятельности.

В связи с необходимостью получить заключение от Росздравнадзора для подтверждения соответствия установленным стандартам обучения, разумеется, последует существенное сокращение их числа. Это и преследовали авторы этих нововведений, руководствуясь вышеуказанными публичной и непубличной целями. Не вижу трагедии в этом. Думаю, рынок образовательных услуг очистится от непрофильных и псевдообразовательных организаций, но к сожалению, только к 2030 году. От ограничений в этот период существенно экономически выиграют серые образовательные услуги.  

При этих обстоятельствах следует охладить государственные образовательные организации в их ожиданиях скорого возвращения к ним доходности ДПО. В ближайшие 5 лет специалисты вряд ли вернутся к ним в аудитории. Весьма вероятно, многие уже прошли повышение квалификации до 01.02.2026 года, а прочие предпочтут получить документы «задним числом» в серой зоне образовательной деятельности. Уж слишком высока цена внедряемых инноваций для аптечных организаций, находящихся на самоокупаемости!

Стоимость обучения из-за роста издержек образовательных организаций повысится по ряду причин: формирование малых групп численностью не более 10 человек (требования ТП), оплата труда дополнительно привлеченных преподавателей, обслуживание помещений и т.д. Конкретно в нашей организации цена, вероятно, увеличится в 2 раза и более. При этом надо не забывать и о росте издержек самих аптечных организаций – на командировочные расходы и привлечение заменяющего сотрудника на время отсутствия командированного на повышение квалификации. В общем, новшество оказалась весьма дорогостоящим и малоэффективным для практической фармации.

Из типовой программы ДПО по специальности «Фармация» исключена такая компетенция фармработника как фармконсультирование населения и медработников о препаратах. Я не согласен с подобной постановкой вопроса. В утвержденной Минздравом типовой программе для профпереподготовки фармацевтов в учебном плане в модуле 1 предусмотрена тема «Отпуск лекарственных препаратов без рецепта и фармацевтическое консультирование», на которую отводится 60 часов (при 6-часовом учебном дне — это 10 дней). Поэтому указанная проблема надуманная и раздувается, как я понимаю, фармакологами и фармацевтическими фирмами, которые, как я уже отмечал выше, в последнее время превратили повышение квалификации провизоров и фармацевтов в рекламную систему продвижения своей продукции.

Что касается новых программ ДПО, думаю, они существенно не повлияют на качество повышения квалификации фармспециалистов, так как поставленная цель остается декларативной, с наличием «второго дна», без действенной цифровой оценки показателей эффективности и, главное, она экономически неподъемна для практической фармации.

То, как воспринимают все упомянутые новшества образовательные организации, – это отдельная «Санта-Барбара». Менеджмент государственных организаций находится в ожидании возвращения несметных доходов от ДПО. А преподаватели этих госорганизаций в растерянности, так как не могут аккредитоваться в ФАЦ по причине отсутствия документов, подтверждающих их практическую фармацевтическую деятельность, которая ранее не была им нужна. А без этого невозможно получить заключение Росздравнадзора. Кроме того, использование ДОТ хотя и ограничили, но не отменили, а в большинстве госвузов с этой технологией до сих пор «не подружились», и как это отразится на их перспективах ДПО, сложно предугадать.

При существенном большом дефиците в России фармацевтических работников обсуждаемые инновации в сочетании с рукотворными проблемами профессиональной аккредитации можно рассматривать как очередной повод для серьезной негативной реакции со стороны профессионального сообщества. Реакции, которая в очередной раз усиливает мотивацию к увольнению и переходу к другим видам деятельности. Уже нередки случаи перехода в сферу развивающегося производства лекарств, в химическую промышленность и иные сферы, далекие от фармации. Поэтому подобные новшества напоминают мне афоризм о бессмысленности действий — «Черпать воду решетом», они не способствуют развитию и престижу в целом фармобразования. Очень жаль, что это не принимают во внимание органы управления фармацевтической отраслью.

Позволю высказать свое мнение, кардинально отличающееся от обсуждаемых нововведений. Необходим объективный оценочный механизм результатов поставленной цели, так как его отсутствие однозначно не способствует ее достижению. Опора на запреты и жесткие регламенты никогда не мотивирует к достижению цели, а, как правило, аргументирует поиск обходов этих ограничений. И многолетний опыт демонстрирует, как это успешно реализуется в ДПО.

Какими мерами, на мой взгляд, можно обойти эту профанацию с профессиональной аккредитацией и псевдоповышением квалификации? Очень простыми, исключительно логичными мерами, но будут эффективными только в условиях реального желания поправить положение.

1. Необходимо отменить все ограничения в образовательных технологиях. Пусть повышают свою квалификацию специалисты, исходя из личной потребности и потребности работодателя в аккредитованных по уровню квалификации преподавателей и материальной базе образовательных организаций.
2. Требуется ввести независимую от образовательных организаций профессиональную аккредитацию в виде объективного контроля профессиональных компетенций, в отличие от ныне существующей бумажной профанации ФАЦ. Специалист во время профессиональной аккредитации должен показать хотя бы минимальный допустимый уровень профессиональной компетенции, который обеспечит безопасность и фармакоэкономическую эффективность лекарственной помощи.
3. Внедрить процедуру всеобщего присвоения категории специалистам по результативности многоступенчатой профессиональной оценки (аккредитации), что обеспечит ощутимый рост их мотивации к знаниям, компетенциям, заинтересованности в повышении квалификации в эффективных образовательных организациях.

Эта лаконичная реформа «перехода от запретов к мотивации» обязательно должна предусматривать исключение образовательных организаций из сферы профессиональной аккредитации из-за существующего в настоящее время конфликта интересов. Недопустима ситуация, когда «сами учим и сами оцениваем свой результат» или когда организация оказывает своими стенами влияние на оценщиков. Вот почему не стоит ждать объективности в этой ситуации. Как наиболее подходящее ведомство, которое могло бы осуществлять независимую процедуру профессиональной аккредитации (государственного арбитра), я бы видел Росздравнадзор или созданные под его патронажем аккредитационные центры с привлечением квалифицированных медицинских и фармработников в регионах.