Шоковая терапия: ограничение онлайн-обучения в ДПО не решит его важные проблемы

Гришин Александр Владимирович

О персоне: Ректор Автономной некоммерческой организации дополнительного профессионального образования «Сибирская фармацевтическая академия».

Доктор фармацевтических наук, профессор, академик «Российской академии естественных наук».

Об академии: «Сибирская фармацевтическая академия» с 15 апреля 2015 года ведет деятельность в сфере дополнительного профессионального образования. В портфеле образовательных услуг представлено более 30 программ, включая программы непрерывного медицинского и фармацевтического образования (НМФО).

Александр Владимирович, как Вы считаете, насколько оправданы вводимые ограничения Федеральным законом №28-ФЗ?

Изменения, внесенные Федеральным законом от 28.02.2025 №28-ФЗ, предполагают введение новых требований для образовательных организаций, участвующих в дополнительном профессиональном образовании (ДПО) медицинских и фармацевтических работников:

• наличие достаточной материально-технической базы и штата высококвалифицированных преподавателей;
• наличие дополнительных профессиональных программ, разработанных на основе типовых программ, утвержденных Минздравом РФ;
• полный запрет или ограниченное использование электронного обучения и ДОТ в объемах, регламентированных типовыми программами Минздрава РФ;
• внесение изменения в реестр лицензий на осуществление образовательной деятельности в части указания областей и видов профессиональной деятельности дополнительных профессиональных программ в сфере медицины и фармации.

Цель этих нововведений декларируется как повышение качества ДПО в медицине и фармации, сведение к минимуму практики использования электронного обучения и ДОТ в этом образовательном процессе.

Не могу взять на себя ответственность оценивать эти нововведения в отношении медицинской деятельности, остановлюсь только на потенциальных последствиях для фармацевтической отрасли.

Бесспорно, современная система ДПО нуждается в совершенствовании. К числу основных проблем можно отнести вовлеченность в учебный процесс случайных непрофильных образовательных организаций, не имеющих достаточно квалифицированных преподавателей; материальной и методической основы. И здесь хочется надеяться, что нормы закона сработают.

Но это не единственная проблема. К доминантным негативным сторонам ДПО надо отнести и слабую ориентированность образовательных организаций на современные запросы практической фармации и, как следствие этого, недостаточный интерес фармспециалистов и их работодателей к ДПО, желание правдами и неправдами сокращать издержки, экономить деньги и время, затрачиваемые при отвлечении работников от трудовой деятельности. Если откровенно говорить, то процветает практика покупки документов о повышении квалификации без обучения. К сожалению, подобным грешат и государственные образовательные организации. Об этом свидетельствует статистика отклонений поданных на периодическую аккредитацию документов фармработников и многочисленные нарушения нормативных оснований для допуска к фармацевтической деятельности фармацевтов и провизоров. И эта проблема в большей степени остается за пределами ограничительных мер нового закона.

Еще один «камень преткновения», на мой взгляд, — это отсутствие объективной оценки результативности ДПО по той причине, что оценка профессиональных компетенций и знаний фармспециалистов при профессиональной, прежде всего периодической аккредитации, подменяется формальными показателями корректности оформления профессионального портфолио. Получается, важнее верно написать название должности в трудовой книжке, а не то, как работник выполняет свои трудовые функции в соответствии с фармацевтическим регламентом. И в этом вопросе правовые инновации тоже окажутся бессильны.

Не менее важная проблема — формальное перенесение форм и структуры ДПО, используемых во врачебной практике, на формы организации ДПО в фармацевтической отрасли. Возможно, ограничение электронного обучения и ДОТ при освоении инновационных методов лечения в условиях передовых клиник весьма актуально, но совершенно неоправданно для аптечных работников, так как приведет к многократному росту затрат фарморганизаций на оплату подобной формы повышения квалификацию при отсутствии технологических инноваций. И будучи коммерческими организациями, аптеки столкнутся с дилеммой: существенно повышать цены на лекарства, правдами и неправдами «покупать» удостоверения о повышении квалификации без обучения или уходить с рынка. Очевидно, что такая серьезная социальная проблема определяется правовыми нововведениями №28-ФЗ.

Если кратко, нормы принятого закона позволят отсеять случайные и непрофильные образовательные организации, но по сути не отразятся на решении не менее серьезных проблем ДПО. И что меня удручает в этих нововведениях, так это то, что отмена электронного обучения и ДПО никоим образом не связана с причинами рассматриваемых проблем и приведет к многократному росту затрат на организацию и проведение очной формы ДПО со стороны образовательных организаций, обучающихся и их работодателей.

С 1 марта также вводится обучение только по типовым программам ДПО, утвержденным Минздравом, и учебные заведения самостоятельно не смогут корректировать учебный курс под конкретные запросы слушателя. Это хорошо или плохо?

Да, закон №28-ФЗ вводит ограничения по содержанию программ ДПО в отношении образовательных организаций, участвующих в ДПО для медицинских и фармацевтических работников. Это в действительности противоречит самому духу закона «Об образовании в Российской Федерации», в котором согласно ст. 76 в подавляющем большинстве случаев содержание дополнительной профессиональной программы определяется образовательной программой, разработанной и утвержденной организацией, осуществляющей образовательную деятельность. А ст.16 определяет, что организации, осуществляющие образовательную деятельность, вправе применять электронное обучение и ДОТ при реализации образовательных программ. Согласно особым нормам №28-ФЗ теперь все дополнительные профессиональные программы образовательной организации должны соответствовать, как клоны, типовым программам, утвержденным Минздравом РФ.

Хорошо это или плохо — трудно поставить однозначный диагноз. Было бы хорошо, если бы типовые программы представляли рамочные границы учебных модулей и, учитывая особенности ДПО для фармработников, не ограничивали ДОТ. К сожалению, не ясна и перспектива 36-ти, 72-х и 144-часовых курсов повышения квалификации, которые обучающиеся могли выбрать по своему усмотрению, руководствуясь индивидуальной потребностью в совершенствовании своих профессиональных компетенций.

Как будет решаться вопрос постдипломного образования специалистов из отдаленных регионов, где далеко не у всех есть возможность поехать в другой город на платную очную учебу, тем более с отрывом от работы?

До марта 2026 года средняя стоимость 144-часового курса повышения квалификации для фармацевтического работника находилась в диапазоне от 4 до 18 тыс. рублей.

Кроме того, фармработника придется на месяц отвлекать от работы, платить ему зарплату, не получая никакой материальной отдачи. Более того, нужно будет платить и тому, кто заместит временно отсутствующего работника. Если для прохождения курсов работника еще надо будет направлять в другой город, то к расходам плюсуются командировочные, оплата проживания и проезда. В результате затраты на повышение квалификации фармработников при очной форме повышения квалификации взлетят без малого в десять раз и более. Есть ли у аптечных организаций такие финансовые резервы? Вопрос, думаю, риторический, а ответ однозначный.

Если медорганизации могут запланировать дополнительные субсидии из бюджета и ОМС, то коммерческие аптеки, находящиеся на самоокупаемости, должны будут решать проблему следующими способами: увеличивать стоимость лекарств, «закупать» удостоверения о повышении квалификации без обучения или же уходить с рынка. Вот такие перспективы мне видятся для аптечных организаций.

Александр Владимирович, на Ваш взгляд, какие конкретные меры могли бы реально изменить ситуацию?

Как уже сказал, я не вижу никаких объективных оснований лишать фармработников такой удобной и финансово выгодной технологии повышения квалификации, как электронное обучение и ДОТ.

Их отмена напоминает мне события XIX века, когда рабочие выступали против внедрения машин в ходе промышленной революции в Англии.

А ведь можно было, не прибегая к запретам федерального законодательства, решить проблемы ДПО имеющимися в распоряжении Минздрава инструментами. Как известно, система профессиональной аккредитации в здравоохранении базируется на программах повышения квалификации и профпереподготовки, которые проходят регистрацию/перерегистрацию на Портале непрерывного медицинского и фармацевтического образования Минздрава РФ. При введении на нем дополнительных фильтров по оценке материальной базы и кадрового обеспечения образовательного процесса, содержания программ можно было без проблем отсеять сомнительные образовательные организации и программы. А для процедуры аккредитации ввести учет только удостоверений повышения квалификации, прошедших аккредитацию на Портале НМФО Минздрава РФ.

На мой взгляд, отказ от преимуществ электронного обучения и ДОТ напоминает поиск черной кошки в темной комнате, где никакой кошки нет. И, что главное, — законодатели не приняли во внимание, что на порядок увеличивается стоимость образовательных услуг становится запредельным для аптечных организаций.

Как именно может быть реализован контроль за практической частью обучения в масштабах всей страны?

Во-первых, считаю, что прежде всего необходимо вернуться к изначальным целям периодической аккредитации: проводить допуск к профессиональной деятельности на основе оценки реальных профессиональных компетенций и обновленных знаний работника. Бессмысленно контролировать тематику и форму учебных мероприятий во всей массе образовательных организаций. Намного надежнее, проще и эффективнее оценить, какие компетенции имеет в результате обучения специалист. И эту оценку должны делать грамотные и неангажированные специалисты, ни в коем случае не связанные ни с одной образовательной организацией. Уверен, что оптимально для этой функции подходит Росздравнадзор, стоящий на позиции защиты интересов государства и его социальных функций. Региональные управления Росздравнадзора имеют возможности привлечь для этого потенциал регионального профессионального сообщества в виде советов/комиссий экспертов по соответствующим специальностям.

Во-вторых, целесообразно отказаться от формальных ограничений методов, форм и технологий повышения квалификации фармспециалистов. Ясные и понятные требования по оценке компетенций работников под контролем Росздравнадзора сами будут мотивировать руководителей и работников аптечных организаций к поиску эффективных образовательных организаций для полноценной подготовки к прохождению очередной/периодической аккредитации.

В-третьих, крайне важно расширить связку Росздравнадзора и профессионального сообщества для проведения регулярных контрольных мероприятий и профилактических визитов в аптечные организации. Даже можно порекомендовать при выявлении нарушений фармрегламента направлять виновных сотрудников на внеплановое повышение квалификации и профессиональную аккредитацию.

По Вашим наблюдениям, какова готовность аптек к грядущим изменениям?

Большинство аптечных организаций еще не погрузились в сложности этих инноваций. Но кто вник в суть проблемы, находятся сейчас в шоковом состоянии. Причин тому много: серьезный комплекс изменений в налогообложении, проблемы аккредитации фармработников и, конечно, десятикратный рост издержек на повышение квалификации, спровоцированный обсуждаемыми нормами №28-ФЗ.

Судя по объемам работы нашей образовательной организации, многие ответственные руководители аптечных организаций заблаговременно подготовились к перспективе роста цен на образовательные услуги. Они активизировали процесс дистанционного обучения работников, у которых профессиональная аккредитация завершается до 2031 года, и до 28 февраля торопятся дообучить своих работников на курсах с использованием дистанционных технологий.

Предполагаю, что менее ответственные и расторопные руководители продолжают надеяться, что недобросовестные образовательные организации оформят им удостоверения «задним числом». Практика последних лет богата такими примерами по получению сертификатов после 2020 года. Так что обходные пути преград №28-ФЗ имеют место быть.

Успели ли образовательные организации подготовиться к новым требованиям?

Трудно ответить, так как до настоящего времени не утверждена ни одна типовая программа в фармации (представлены проекты программ ДПО — от Ред.) даже для профессиональной переподготовки, не говоря о курсах повышения квалификации. Остается надеяться, что Минздрав РФ останется во временных рамках Федерального закона, и до 1 марта эти документы будут опубликованы для всех медицинских и фармацевтических специальностей. После чего до 01.09.2026 года начнется марафон образовательных организаций по выполнению вышеуказанных требований. Подготовка в нашей организации идет по плану, все преподаватели прошли периодическую аккредитацию по соответствующим специальностям.

Предполагается, что отмена онлайн-образования и необходимость получить заключение от Росздравнадзора для подтверждения соответствия установленным стандартам обучения приведут к значительному сокращению количества частных учебных центров. На ваш взгляд, кто из них выживет, а кто уйдет с рынка?

Думаю, их уйдет немало с легального рынка образовательных услуг для медицинских и фармацевтических специалистов. Критерии отсева предложены законом и в большей степени справедливы, но, как я отметил выше, недостаточно эффективны. По моему мнению, предположительно рынок лишится более 70% участников без особого ущерба для образовательного процесса.

Резюмируя, скажу: к сожалению, обсуждаемые нормы закона имеют два серьезнейших недостатка — необоснованная отмена эффективных дистанционных технологий и кратное увеличение затрат на очное ДПО, которых можно было избежать при полноценном использовании возможностей портала НМФО Минздрава РФ.