Российский фармрынок в условиях возможной изоляции

Петербургский экономический форум показал, что по настоятельной просьбе представителей властей своих стран главы нескольких крупных корпораций отказались участвовать в этом мероприятии. Политическое давление на  владельцев фармацевтических компаний  запрещает им взаимодействовать с определенными компаниями и лицами, попавшими в санкционные списки, запрещая деловые контакты. Например, если ЕС и США не признают новую российскую территорию — Крым, значит, приход на рынок этого региона части иностранных фармкомпаний, по крайней мере, откладывается на неопределенное время.

По данным сайта maxpark.com, США применяли свои санкции против 20 стран мира. Россия попала в этот список в 2012 г., когда был принят закон, вводящий санкции в отношении лиц, которые, по мнению американских властей, виновны в гибели Сергея Магнитского. Это чиновники из МВД, ФСБ, ФНС, Арбитражного суда, Генеральной прокуратуры и ФСИН.

В марте 2014 г. из-за известных событий на Украине США объявили о введении ограничительных мер в отношении нескольких высокопоставленных российских официальных лиц, которым запрещен въезд в США, а их активы за рубежом, в случае их наличия, должны быть заморожены. В апреле под санкции попали несколько российских банков и 17 компаний. В июне против пяти российских компаний и организаций, в т.ч. оборонного комплекса и тяжелого машиностроения, в США был ужесточен экспортный режим. Они внесены в список так называемых непроверенных поставщиков, в отношении которых не должны действовать льготные правила экспортного контроля и будут введены более жесткие правила лицензирования.

Среди стран, оказавшихся в немилости у США, — Ирак. Торговые санкции против этой страны США ввели в 1990 г. Был запрещен импорт любых товаров, за исключением продуктов питания и лекарств, экспорт нефти и нефтепродуктов.

Один из ветеранов, живущих под санкциями не одно десятилетие, — Куба.

Впервые санкции США против Кубы были введены в 1960 г. после национализации собственности американских физических и юридических лиц и были связаны с сокращением импорта сахара с Кубы, затем американской помощи лишились все страны, оказывающие помощь Кубе. Позже санкции были расширены практически до полного эмбарго: была запрещена поставка любых товаров, кроме продуктов питания и медикаментов. В 1996 г. был принят закон, согласно которому под санкции попадают иностранные компании, имеющие торговые связи с Кубой.

За все годы экономической блокады Кубе был нанесен ущерб более чем на 100 млрд долл. (по другим оценкам, эта цифра составляет 1,3 трлн долл.).

ЕДИНОДУШНОЕ «НЕТ»

Никто из участников темы номера — экспертов и представителей иностранных и отечественных фармацевтических компаний — не допустил возможности введения санкций против российской фармацевтической отрасли.

На Российском фармацевтическом форуме, организуемом Институтом Адама Смита (Лондон), прошедшем в этом году в Санкт-Петербурге в середине июня, вопрос корреспондента «МА» о санкциях вызвал недоумение у генерального директора Ассоциации международных фармпроизводителей (AIPM) Владимира Шипкова. «Я, если честно, вообще не понимаю, о чем вы говорите. Никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не обсуждает вопросы, которые имеют ту или иную политическую окраску. Мы действительно представляем социально ответственную индустрию, в разные времена, в разных частях земного шара происходят катаклизмы, потрясения, наводнения и прочие вещи, и никогда, я вас уверяю, не ставится вопрос, какой там режим, какое правительство, каких взглядов придерживается», — ответил глава AIPM.

Да, питание и медикаменты, как сказано выше, были исключены из запрещенных поставок в перечисленные страны. Но может ли быть такое, что на фармрынок не повлияют санкции против других секторов российской экономики? Например, из–за санкций та же Куба вынуждена была закупать медикаменты и медоборудование на дальних (с территориальной точки зрения) рынках, обращаясь к услугам посредников, что влекло за собой дополнительные расходы. Сможет ли наше государство при потере (или значительном сокращении) рынков сбыта нефти и газа и, соответственно, снижении поступлений в бюджет, выделять на социальные программы достойные средства? А к таким программам относится и лекарственное обеспечение определенных групп населения. Смогут ли наши сограждане в условиях дефицита бюджета, общей стагнации экономики, и, как следствие, снижения уровня личных доходов, сохранить покупательскую способность на прежнем уровне? Сможет ли российское государство, оказавшись в изоляции (гипотетически), обеспечить население лекарствами?

ВЗАИМОЗАВИСИМОСТЬ НА МИРОВОМ УРОВНЕ

На чем базируется уверенность экспертов и участников фармрынка, что санкций в отношении отрасли не будет?

Все в один голос утверждают, и это понятно даже людям, далеким от политики и экономики, что современный мир настолько глобализован, что взять и изъять из мировой экономики целую страну без ответного негативного влияния на рынки других стран просто невозможно.

Еще в марте, когда начались разговоры о возможном запрете в выдаче виз российским гражданам, Интернет наводнили комментарии наподобие такого — «мы проживем без пляжа в Испании, а вот проживет ли испанский пляж без нас»? В каждой шутке есть доля правды.

Российский фармацевтический рынок — один из самых динамично развивающихся и один из самых привлекательных в мире. Иностранные фармацевтические компании вложили огромные средства в новые проекты, строительство новых предприятий, научные разработки. В один только процесс локализации иностранные компании инвестировали уже более полутора миллиардов долларов. Компании рассчитывают на получение прибыли, никто не захочет терять деньги.

Задача по локализации производств иностранных фармкомпаний на территории нашей страны обозначена в Стратегии развития отечественной фармацевтической промышленности «Фарма–2020». Еще во время пребывания Дмитрия Медведева на посту Президента РФ фармацевтика была поставлена на первое место среди прорывных отраслей. Это решение подтверждает общемировая тенденция: фармацевтика является лидером в промышленном сегменте по насыщенности R&D–процессами.

Далеко не все проблемы, связанные с локализацией, сегодня решены. Требует корректировки нормативно-правовая база. К примеру, принципы регистрации цены не устраивают иностранные фармкомпании. Государство при регистрации цены смотрит на аналогичные цены в рамках МНН. И если компания предлагает лекарственный препарат за 500 руб., но имеется аналогичный товар стоимостью, условно, в 20 руб., государство настаивает на последнем варианте цены. Но любой недобросовестный игрок может зарегистрировать некачественный аналог по демпинговым ценам, и тогда теряется экономический смысл локализации производства. В таком случае никто не учитывает расходы компании на перенос производства на российскую территорию. Производитель должен иметь гарантированный рынок сбыта, иначе его бизнес теряет смысл. Важна для локализации также система государственных закупок, четкое определение понятия «локальный производитель», сроки патентной защиты и мн. др. Так или иначе, все эти вопросы решаются, локализованные производственные площадки действуют, проекты не сворачиваются. Это уже гарантия, что лекарственные препараты на рынке будут.

САМИ СМОЖЕМ

В ситуации «витающих в воздухе санкций», по выражению генерального директора Ассоциации российских фармацевтических производителей Виктора Дмитриева, дополнительный стимул для развития получают те отечественные компании, которые активно занимаются сегодня импортозамещением. На конференции, организованной The Moscow Times, которая была посвящена вопросам локализации производства, он отметил, что из-за политической ситуации меняется отношение к импортозамещению. Еще несколько лет назад считалось, что импортозамещение, в принципе, идеология, если не ущербная, то ставящая страну в позицию догоняющей. Если есть отрасли, где импортозамещение возможно, и оно в принципе не влияет на ситуацию в экономике, ничего страшного нет. Но ситуация меняется, если речь заходит о стратегически значимых направлениях, к которым относится и фармацевтическая отрасль. Экономический кризис 2008 г. способствовал развитию отечественной фармацевтической отрасли. Это еще один аргумент в пользу того, что санкции ей не страшны, даже если и случатся. Трудности закаляют и заставляют делать невозможное. В нашей стране уже работают отечественные компании, выпускающие препараты по полному циклу: от субстанций до готовой продукции, например, генно–инженерного инсулина человека. Молодые амбициозные руководители таких компаний смело говорят о готовности к импортозамещению и утверждают, что прошли времена, когда считалось, что Россия не имеет потенциала для развития современных технологий, в т.ч. в фармацевтической отрасли. Сегодня это не отсталая страна, иначе не заключались бы соглашения между российскими фармпроизводителями и крупнейшими иностранными фармкомпаниями о трансфере технологий, например. Зарубежные компании заинтересованы в нашем рынке.

Еще один момент, если рассуждать о фармацевтическом рынке в условиях возможной изоляции. Есть такая процедура — принудительное лицензирование, когда владельцы патентов вынуждены передавать лицензию на использование их прав в обмен на компенсацию, размер которой определяется действующим в этой стране законом или каким–либо арбитражным механизмом. Продукция, произведенная по процедуре принудительного лицензирования, предназначена преимущественно для внутреннего рынка. Принудительное лицензирование остается крайней мерой в чрезвычайной ситуации, при угрозе эпидемии, закрытии рынка, но это еще один способ не оставить рынок без необходимых лекарств.

И последнее. Если уйдут одни партнеры — западные и американские, им на смену придут фармацевтические компании из Китая, Индии, стран Латинской Америки и других регионов. Перефразируя известную фразу, можно утверждать: бизнес — место, где пусто не бывает.