Ситуация с квалифицированными и мотивированными кадрами в аптечном звене стабильно сложная. В значительной степени эти проблемы стимулировались активным расширением национальной аптечной сети, которое продолжалось вплоть до 2024 года. Затем рост общего количества аптек замедлился, а в 2025 году началась стадия сокращения. В каком-то смысле это поможет стабилизировать дефицит персонала в отрасли, но основные усилия все равно остаются на руководстве конкретных организаций. Аптечные сети разрабатывают масштабные системы мотивации персонала, и в современных условиях это уже очень важное обстоятельство в конкурентной борьбе на фармрынке.

Основное давление на классическую аптеку сейчас оказывают маркетплейсы. Они активно и последовательно продвигают линейку товаров для красоты и здоровья и по абсолютному большинству категорий парафармацевтики отнимают покупателя у стационарных аптечных учреждений. Здесь играет роль целый комплекс факторов – от широчайшего ассортимента и очень привлекательных цен до возможности получить товар с доставкой или в ближайшем пункте выдачи заказа. Причем последние сейчас открыты и в тех местах, где есть объективные сложности с функционированием аптек (которых там либо нет, а если есть, то они часто работают с ограниченным ассортиментом по довольно высоким ценам, или по сокращенному графику).

В аптеках по итогам 2025 года уже фиксируется падение абсолютного объема продаж нелекарственного ассортимента. В прошлом году, по информации базы данных «Аудит розничных продаж ЛП в России (total sell out)» нашей компании, динамика в рамках категории «парафармацевтика» была отрицательной — минус 1,4%. В абсолютном выражении речь идет о потерях порядка 6,3 млрд руб. (в розничных ценах с НДС).

Пока что на это можно не обращать внимания: объемы реализации лекарственных препаратов за рассматриваемый период выросли на 15,9%, или на 259,3 млрд руб. Но потери от снижения выручки по парафармацевтике, очевидно, будут нарастать. Не говоря уже о том, что рентабельность нелекарственного ассортимента традиционно выше.

Противопоставить данному тренду аптека пока не может почти ничего. Единственная адекватная альтернатива растущим потерям — попытаться пролоббировать возможность расширения аптечного ассортимента. И определенные движения здесь есть. В частности, показательна инициатива депутата Госдумы Султана Хамзаева, который предложил запретить продажу «энергетиков» в неспециализированной рознице и дать соответствующие полномочия исключительно аптекам. Речь идет о рынке с оборотом в размере примерно 200 млрд руб., который в последнее время растет в среднем на 25-30% ежегодно.

Такой приток рентабельности, безусловно, решит экономические проблемы аптек на годы вперед. Но беда в том, что FMCG-ритейл едва ли будет в восторге от данной инициативы, и, естественно, приложит все возможные усилия, чтобы ее заблокировать.

Что касается активно обсуждаемой продажи лекарств в отделениях почтовой связи, то этот проект не поменяет ровным счетом ничего ни для фармрынка, ни для самого почтового оператора. Обеспечить серьезные объемы реализации в этой организации будет невозможно, и вот почему.

Во-первых, ассортимент ограничен. Во-вторых, сотрудники не обладают профильными компетенциями. В-третьих, отделения почты во многих регионах работают 1-3 дня в неделю в лучшем случае (и это наблюдается даже в Подмосковье и соседних областях). Конечно, что-то они продать смогут, но доли в общем объеме российского фармрынка будут на уровне сотых процента, а в абсолютном выражении — максимум несколько сотен миллионов рублей в год на всю страну.

При этом, по данным отчетности, которую публикует сам же почтовый оператор, долги данной организации приблизились к 11 млрд рублей. То, что они потенциально заработают на продаже лекарств — это буквально дробинка для слона. Вместе с тем топ-менеджмент компании получает высокие зарплаты и премиальные, а линейный персонал работает буквально за копейки. Отсюда тотальный кадровый дефицит и падение качества услуг. Понятно, что пока почта не сможет грамотно организовать работу в рамках своей профильной деятельности, для нее не поменяется ничего — с лекарствами или без них.

Сегодня также рассматривается ряд инициатив, способных усилить административную ответственность аптеки — например, кратное повышение штрафов за нарушения в работе с ККТ, ввод автоматических штрафов при продаже БАД и иной продукции в системе маркировки и т.д. Мне кажется, что качество фармацевтической помощи данные проекты не повысят: российский фармрынок в значительной степени зарегулирован, при этом в целом он работает в достаточно строгих правовых рамках. Разумеется, нарушения законодательства должны предполагать ответственность, и для абсолютного большинства участников рынка они не несут никаких рисков просто в силу того, что эти предприятия в любом случае выполняют все существующие нормы. Те игроки, которые нарушают закон, делают это вполне осознанно и, вероятно, осознают риски такой деятельности.

А вот уже вступившие в силу с января 2025 года изменения в фискальной политике актуальны для отдельных категорий аптечных организаций. У них действительно заметно повысился размер накладных расходов на ведение отчетности в новых условиях. Такие структуры вынуждены нанимать специалистов для данной работы, что не вполне положительно сказывается на общей рентабельности за счет роста расходов на ФОТ.

Данный тренд касается сравнительно небольшой группы аптечных учреждений, глобальных отраслевых рисков налоговые изменения не предполагают. Но объективно они способствуют концентрации рынка: за счет снижения рентабельности небольшим предприятиям становится сложнее конкурировать с крупными сетевыми форматами. Это стимулирует сделки по продаже средних и мелких аптечных сетей, а за последние полтора-два года их количество выросло кратно. Кроме того, постепенно закрываются единичные аптеки, а на их месте опять же зачастую открываются сетевые точки.

В 2024 году, по информации нашей базы данных «Перепись аптек в России», по всей стране работало порядка 12,1 тыс. независимых аптек. В 2025 году их количество составляло уже всего 10,6 тыс. Получается, что всего за год закрылось почти 1,5 тыс. подобных объектов. При этом сетевые форматы только расширяют свое присутствие, и в результате доля единичных аптек в 2024 году составляла порядка 14,2%, а в 2025 году сократилась до 12,5%. Разумеется, данные изменения простимулированы не только корректировками в фискальной политике, но этот фактор на процесс влияет в том числе.

С точки зрения цен на лекарства и нелекарственный ассортимент значимых изменений мы пока не наблюдаем. С ноября 2025 года инфляция на розничном фармрынке демонстрирует восходящий тренд, но ее показатели в целом являются относительно низкими.

Гораздо в большей мере сегодня актуальна не проблема роста цен, а прекращение работы единичных аптек в отдаленных районах. Крупным сетевым форматам присутствие в таких точках на географической карте чаще всего неинтересно. Единичные же аптеки балансируют на грани рентабельности, и за счет их закрытия доступность лекарственной помощи обещает снижаться. Но это глобальная проблема, которая зависит и от других факторов, и решать ее надо системно.

Резюмируя, можно сказать, что основная проблематика аптечного сектора сейчас связана с ростом давления со стороны онлайна, падением рентабельности неорганизованной розницы и небольших аптечных сетей. Это приводит к расширению консолидационных процессов и стимулирует стагнацию «общей» аптечной сети, которая в целом достигла «потолка возможностей» по расширению инфраструктуры.

Алтайская Екатерина

Cпецмероприятия