Это вопрос не экономики, а политической воли

Глушков Иван Анатольевич
Заместитель генерального директора STADA CIS

Основная причина в том, что химико-медицинско-биологический блок наук сегодня находится в научном тупике. У тех, кто разрабатывает препараты, нет достаточного объема знаний, позволяющего расшифровать причины тяжелых болезней. Человек оказался слишком сложным объектом для науки. Ученые недостаточно понимают причинно-следственные связи – и вынуждены перебирать варианты. А проработка каждого сценария – это деньги.

В первых числах марта в журнале Forbes были опубликованы данные о расходах 12 крупнейших фармкомпаний. Журналисты не поленились и подсчитали, какие суммы с 1997 по 2011 г. тратили производители на создание новых препаратов. Выяснилось, что на одно лекарственное средство компании расходуют от 3 до 11 млрд долл. Но могут ли все крупнейшие производители быть настолько неэффективными? Вряд ли. Огромные расходы – показатель усложения и удорожания научного поиска. Все они возвращаются к пациентам через цены на препараты – и ничего с этим не поделаешь. Ведь пациент из своего кармана заплатить за все не может, а государство теоретически могло бы. Но на то, чтобы оплачивать лекарства для всех своих граждан, ни у одного государства не хватает денег. Недостаток средств в лекарственных бюджетах связан с ростом продолжительности жизни человека. Даже у нас, в России, очень быстро растет доля пенсионеров (т.е. людей, которым в силу возраста и заболеваний требуется много ЛП). К 2050 г. ими станут до 50% населения. А еще можно вспомнить, что около 2050 г. должны исчерпаться извлекаемые запасы нефти в стране (т.е. государственный бюджет лишится весомого источника дохода).

Страны ЕС и США тоже не в состоянии обеспечить всех своих пациентов и сталкиваются с теми же самыми тенденциями. На потребности в препаратах влияют и сами компании-производители, когда создают лекарства от болезней, которые раньше лечить никто не умел. Раньше люди погибали, а теперь они могут лечиться. И, понимая, что препарат может спасти или хотя бы продлить жизнь, они готовы платить деньги. В данном случае человеческая жизнь является приоритетом.

Поскольку ни одна страна в мире не способна обеспечить всем своим пациентам возмещение 100% стоимости всех необходимых препаратов, любая система лекарственного возмещения построена на ответе на три вопроса. Каким категориям пациентов? Какие препараты? По каким ценам? Государства стараются выстраивать систему приоритетов и обеспечивают лекарствами наименее социально защищенные слои населения. Для того чтобы правильно выстроить такую систему, необходимо понимать, сколько пациентов государственный бюджет в состоянии обеспечить, и решить, какие лекарства могут быть им предоставлены. В последнее время в нашей стране ведется работа в этом направлении. Минздрав создал реестры граждан, страдающих от определенных заболеваний.

Но будет ли в России лекарственное страхование и когда нам его ожидать – вопрос в меньшей степени экономический, чем политический. Это вопрос политической воли. Достаточно сказать, что совсем небогатая Молдавия для себя такую систему уже ввела. Как и большинство стран Восточной Европы, которые не имеют таких доходов, как Россия, и не обладают сильной экономикой. Например, небогатая аграрная Румыния, Венгрия и даже маленькая Македония.

Все экономические барьеры преодолимы при политической воле государства и его четком понимании своих обязательств перед своими же гражданами. Глядя на то, что сейчас говорится и делается, можно предположить, что наше государство планирует ввести лекарственное страхование примерно в 2014–2015 гг. Но еще нужно поверить в то, что люди, которые сейчас называют эти даты (и которых через 3 месяца, возможно, уже не будет в Правительстве), подходят к проблеме хоть сколько-нибудь ответственно. Ведь обо всех сроках стали говорить только тогда, когда смена правительства стала скоро ожидаемым событием. Ни в одной из программ партий на выборах в Госдуму, ни в одной из программ кандидатов в Президенты России пункта о лекарственном страховании вообще не было. Похоже, что те, кто будет следующие шесть лет управлять нашей страной, эту проблему не ощущают.

Чего ожидать, если у нас все-таки появится лекарственное страхование? Цены на лекарственные препараты должны существенно снизиться. Причем от этого снижения выиграют все: и государство, и пациенты, и даже, как ни странно, сами фармкомпании. Если производитель знает стандарты медицинской помощи и имеет работоспособный механизм конкурса ЛП, ему не нужно будет нести расходы на стимулирование спроса. А эти расходы сейчас грубо можно оценить как 30% розничной цены препарата.

Единственные, кто потеряет деньги благодаря лекарственному страхованию – наши медиа. Телевизионные каналы и те СМИ, которые размещают рекламу, а она от них уйдет.

Почему выиграют и государство, и пациенты? В системе лекарственного страхования производитель ведет диалог не с пациентом, который далеко не все знает и понимает, а с профессиональным экспертом, который действительно разбирается в ЛП и их применении. Поэтому фармкомпании вынуждены будут доказывать, почему именно их препарат эффективнее и безопаснее, а не убеждать в этом. Рекламу заменит профессиональный разговор, требующий профессиональных знаний. Выиграют те, кто умеет делать эффективные лекарства.

Сейчас большая часть рынка – препараты симптоматического лечения. Все потому, что решение о покупке лекарств принимает сам пациент. Он стремится снять симптомы, а не вылечить само заболевание, которое он часто не в состоянии правильно диагностировать. В результате на то, что действительно лечит (а не только убирает симптомы), деньги не тратятся. А если лекарства будут попадать на рынок через фильтр, через профессиональных экспертов, то в аптеках окажутся только те препараты, которые на самом деле лечат.

С другой стороны, в связи с изменениями законодательства нас очень скоро ждут новые стандарты лечения, которые включают в себя и списки лекарств (уже не рекомендуемых, а скорее обязательных). А сегодняшние принципы формирования стандартов медицинской помощи провоцируют коррупцию. Отсутствует четкий механизм определения эффективности и безопасности схем лечения в отношении того или иного заболевания. Все это приведет к тому, что наверняка найдутся компании, которые пустят в ход любые аргументы, чтобы в стандарт вошли именно их препараты.

Во всех развитых странах мира есть защита от этого: государственные агентства, которые оценивают медицинские технологии. Они являются фильтром, спускающим препарат в систему соплатежей. Если специалисты такого агентства скажут, что новое лекарство, предложенное производителем, менее эффективно, чем те, которые уже есть на рынке, его просто не выпустят на этот рынок. Технологическая (а не какая-то другая) оценка ЛС защищает людей, принимающих решения, от обвинений в будущем. Например, от вопросов, почему один, менее эффективный, препарат нашел свое место в стандарте, а другой, значительно более эффективный, оказался за его пределами. В России такого агентства пока нет.