Фальсификат был, есть и будет
Считается, что в советское время государство держало под контролем качество лекарственных препаратов и обеспечивало его. Чаще люди только в это верили, но это не означает, что именно так и было в действительности, гласность у нас не всегда была в почете. В середине 1990-х фармпроизводство перешло в частные руки, и контролировать ситуацию стало еще сложнее. Кроме подделок, на рынок хлынул поток контрафакта, реализация которого, в отличие от подделок, не угрожает обычно ничьей жизни, а только лишает производителей лекарств коммерческой выгоды.
Власов Василий Викторович
Президент Межрегионального общества специалистов доказательной медицины, д.м.н., проф.
Согласно определению, фальсифицированные лекарства – лекарственные средства, преднамеренно и обманным образом неправильно маркированные в отношении подлинности или источника. Фальсифицироваться могут как фирменные, так и генерические продукты. Фальсификаты могут включать изделия с правильными ингредиентами, неправильными ингредиентами, без активного ингредиента, с недостаточным количеством активного ингредиента или в поддельной упаковке. И дело вовсе не в том, что государство не заинтересовано в «чистоте» фармпроизводства. Лабораторное оборудование, позволяющее отслеживать подделки, достаточно дорого. Кого нужно обязать его приобрести для успокоения наших граждан, потребителей лекарств: ГУП, сетевые аптеки или аптечные пункты? Нет законодательной базы, которая вынудит торговые организации реализовывать зарегистрированные лицензионные лекарства. Люди всегда будут болеть, а значит, лекарственные препараты всегда будут востребованы, даже если существует угроза приобрести подделку. Сегодня обычно проверяют подлинность упаковки и по ее виду устанавливают: подделка это или подлинный препарат.
Подделывают обычно не только то, что востребовано, но и то, что имеет меньше степеней защиты. Российская беда – коррумпированность власти. За рубежом уже давно, в ответ на появление подделок, государство поспешило бы осведомить своих граждан, просветив их насчет наглядного определения подлинности лекарства.
Подделывать будут всегда. Фальсификат был, есть и будет. Нам нужно научиться противостоять ему. При обнаружении реализации и производства поддельных препаратов нужны открытые, честные разбирательства в суде. Потребитель должен знать врага в лицо. Производитель должен быть более заинтересован в качестве своей продукции, а не в продвижении ее в госзакупки. Человек не за испуг, а на совесть должен желать делать так, как положено.
Профессиональные ассоциации и общественные институты могли бы, несомненно, влиять на ситуацию, но… если бы существовали. В настоящее время общественное движение, равно как и профсоюзное, почти на нуле. Руководителя профсоюзной организации можно уволить наравне с рядовым сотрудником, что не прибавляет популярности профсоюзам. Общественные организации в медицине остаются советскими научными обществами, только находящимися обычно на содержании у фарминдустрии. Необходимо активное развитие потребительского движения, а также освобождение предпринимателей от коррупционного пресса. При наличии свободного суда качество продукции, в т.ч. фармацевтической, может улучшиться очень быстро. Например, в США действует закон, по которому человек, инициировавший в суде иск в пользу народа Соединенных Штатов и выигравший его, получает премию, кажется, 10% от суммы возвращенного стране. Понимаю, что предложенное может показаться утопией, но, как говорится, «мечтать никогда не вредно».
