Информационный обмен «врач – медпредставитель» является двусторонним

Информационный обмен «врач – медпредставитель» является двусторонним

Крестинский Юрий Александрович

Директор Института развития общественного здравоохранения

Хотелось бы обратить внимание на более чем серьезную проблему, которую повлечет за собой принятие закона в его сегодняшнем виде.

В условиях, когда:

– повышение квалификации врачей осуществляется на крайне нерегулярной основе;

– врачи в массе своей (часто – просто по причине отсутствия финансовых возможностей) не читают медицинскую литературу и плохо интегрированы в современное информационное медицинское сообщество, базовым инструментом повышения информированности, а, значит, и квалификации врача и, в конечном счете, основой качественной медицинской помощи являются визиты медицинских представителей компаний, производящих лекарственные препараты и медицинские изделия.

Поэтому ограничение взаимодействия врачей и представителей медицинской и фармацевтической индустрии скажется и на квалификации врача, и на здоровье пациента по причине вероятной неактуальности знаний врача в момент оказания медицинской помощи.

Все время появляются новые современные препараты и технологии фармакотерапии, информацию о которых в условиях почти полного отсутствия стандартов оказания медицинской помощи и необязательности их использования в повседневной практике часто доносит до врача лишь медпредставитель. Кроме того, следует помнить, что препараты проходят проверку не только на этапе разработки и производства, но и непосредственно в ходе их применения. Многие лекарственные средства отзывают уже после того, как с их помощью проводилось лечение тысяч пациентов. В ходе их применения выявляются побочные эффекты, которые порой невозможно определить вне процесса лечения.

Сведения об этом также поступают производителям лекарств, которые корректируют свою деятельность в соответствии с полученными данными.

Поэтому информационный обмен «врач – медицинский представитель» является двусторонним. Производитель лекарственных средств и врач, использующий лекарства в своей практике, в равной степени влияют друг на друга. Поэтому, по моему мнению, ограничение общения врача и фарммединдустрии неминуемо скажется на качестве медицинской помощи. Вступление в силу законодательной нормы, сужающей сферу такого взаимодействия, может вызвать серьезные последствия для системы оказания медицинской помощи в целом.

Что касается норм, регулирующих отказ в предоставлении медицинской помощи: есть большое число пациентов, требующих предоставления определенных услуг исключительно потому, что у них есть такое желание или убеждение. В ряде случаев выполнение их просьбы может не принести никакой пользы или даже навредить. Отказ, например, выписать дорогой препарат вместо его дешевого дженерика не должен рассматриваться как отказ в предоставлении медицинской помощи.

Главная же задача, на мой взгляд, заключается в необходимости соответствия действий врача установленным стандартам лечения. Законодательно установленным стандартам! Процесс лечения не должен определяться просто желанием пациента или субъективизмом врача. Чем меньше такой субъективности, тем лучше – однако нельзя исключить ее полностью. Лазейки есть и будут всегда. И в большей степени они связаны не с особенностями законов, а с уровнем культуры и образованием конкретного человека – вне зависимости от сферы его деятельности.

Что должно рассматриваться как уважительная причина для отказа? Может быть, врач имеет право отказать, если он не является профильным специалистом, если конкретный клинический случай находится вне его компетенции, т.е. когда врач имеет одну специальность, а проблема относится к другой. Но он в любом случае обязан принять все меры по направлению пациента к нужному специалисту.

Другая уважительная причина: отсутствие у медицинского учреждения технических возможностей для оказания помощи (нет необходимого оборудования), но при этом оно обязано способствовать скорейшему направлению больного в другое учреждение, где ему смогут отказать помощь.

Если же пациенту требуется экстренная помощь, ему обязан помочь любой врач, обладающий достаточной квалификацией.

Определение уважительных причин можно дать не в самом законе, а в подзаконных актах.

В настоящее время закон глубоко перерабатывается, что требует серьезных усилий. Ведь законодательный акт – как живой организм, в котором нет важных или неважных частей. Нельзя спросить человека, что ему нужнее – печень или почки. Система должна быть работоспособна во всех ее составляющих. Это и следует обеспечить.

Закон появился не на пустом месте. В нем действительно возникла необходимость: система медицинской помощи должна быть определенным образом упорядочена. Серьезный законодательный акт? Да. Безукоризненный? Нет. Его нужно корректировать, настраивать. Вопрос в том, в рамках какой концепции это делать. Да, он мог бы быть другим, но лишь в случае выбора правительством иной концепции здравоохранения, нежели та, реализация которой осуществляется по умолчанию. Каким путем развиваться российскому здравоохранению, какую систему оказания медицинской помощи развивать – вопрос уже политический.