У нас в стране наблюдается парадоксальная ситуация

Прежде всего отмечу: на российском рынке присутствует множество препаратов, которые в принципе не соответствуют критериям «оригинальный — дженерик». Например, традиционные средства (активированный уголь, глюкоза, корвалол) нельзя отнести ни к одной из данных категорий. Значительная часть биопрепаратов и вакцин также плохо вписывается в эту классификацию — понятие оригинальности для них весьма размыто. Не говоря уже о комбинированных препаратах или модных сейчас семаглутиде и тирзепатиде. Продукция «Герофарм» и «Промомед» — с одной стороны, воспроизведенные препараты, но с другой — они выпущены по принудительной лицензии и продаются фактически в формате оригинальных продуктов.

Часто можно услышать, что в России дженерики массово вытесняют оригинальные лекарственные препараты, и рынок движется к дженериковой модели развития. Я с такой оценкой не могу согласиться. Дело в том, что отечественный рынок вообще избыточно оригинальный. В России сложилась парадоксальная ситуация: после истечения срока патентной защиты оригинальные препараты не уходят с рынка и продолжают продаваться в весьма заметных объемах. Как правило, производители начинают позиционировать их как премиальные бренды — и этот подход в большинстве случаев успешно работает. При этом выход на рынок действительно новых разработок по ряду причин серьезно затруднён, но это тема для отдельного разговора.

Исключения, разумеется, есть, но они лишь подтверждают правило. Это, кстати, серьезно отличает российский фармрынок от рынков других развитых стран. В США после завершения срока патентной защиты фактически немыслимо, чтобы препарат не был замещен аналогами. Это в меньшей степени касается безрецептурных препаратов (ОТС), где и у них, и у нас сильна роль бренда. А в сегменте рецептурных (Rx) Россия представляет собой рынок с очень высокой долей оригинальных лекарств, разумеется, в рамках конкретных групп препаратов.

Примеры из практики

В декабре 2024 года антикоагулянт прямого действия Ксарелто потерял патентную защиту, и буквально в тот же день стартовали продажи аналогов. В 2025 году доля Ксарелто в категории начала снижаться: если до 2024 года оригинальный препарат занимал 100%, то в 2025‑м на аналоговые продукты пришлось уже 47% в натуральном выражении, а по итогам I квартала 2026-го — почти 62%. Но за счет более высоких цен рублевые потери Ксарелто не столь драматичны: в денежном выражении в 2025 году на него приходился 81% продаж, в I квартале 2026-го — около 70%. Конечно, оригинальный препарат ощущает давление аналогов, но до полного вытеснения с рынка еще очень и очень далеко.

Были примеры, когда производители оригинальных препаратов самостоятельно принимали решение уйти с российского рынка. Так, в 2022 году с рынка был выведен препарат для лечения эректильной дисфункции Сиалис от «Эли Лилли», а в 2023 году компания «Виатрис» вывела с рынка Виагру. В первом случае речь шла о чисто политическом решении, во втором — о нецелесообразности поддерживать продажи бренда на сверхконкурентном рынке, который тогда насчитывал порядка 20 аналоговых продуктов. Тут этот процесс состоялся исключительно в силу определенных управленческих решений, которые, конечно, были связаны с экономическими и другими факторами. Но оба продукта прекрасно продавались и после истечения срока патента и спокойно могли продаваться еще годами и их бы покупали при условии маркетинговой поддержки.

Есть иные примеры — например, крайне невелика доля переключения на аналоговые продукты в сегменте антидепрессантов. Это колоссальный рынок (19,6 млрд руб. в розничных ценах, включая НДС по итогам 2025 года), который к тому же характеризуется высокой динамикой (+36% в рублях в 2025 году и +23% в упаковках), причем аналогичные показатели фиксируются на протяжении четырех лет подряд, в том числе: в I квартале 2026 года рублевая динамика составила 34%, натуральная — 22%. При этом доля российских препаратов тут минимальна (17,4% в I квартале 2026 года), более того, — начиная с 2023 года, она демонстрирует устойчивое снижение.

Всю группу разбирать не буду, она довольно обширная, но для большинства оригинальных препаратов в этой категории есть аналоговые продукты российского и зарубежного производства. Приведу несколько примеров.

Например, абсолютный лидер в категории антидепрессантов с точки зрения денежного объема продаж — Ципралекс («Лундбек»), многие годы он имеет 5 прямых аналогов. При этом на оригинальный препарат стабильно приходится порядка 24% натурального объема продаж всех препаратов эсциталопрама и порядка 45% от натурального объема, доля несколько сокращается, но не критично. То есть препарат, несмотря на значительное количество аналогов, не только стабильно продается, но и удерживает лидерство в общей категории антидепрессантов.

Еще более показательная история с препаратами сертралина. Оригинальный Золофт от «Виатрис» — абсолютный лидер с долей 68% в натуральном выражении и 71% в рублях, несмотря на наличие 8 прямых аналогов. Но это еще не все. Золофт несколько раз подряд сталкивался с приостановкой поставок по техническим причинам, при этом потребители переключались на аналоги, но после восстановления поставок вновь возвращались к оригинальному препарату. Например, в 2023 году его доля среди препаратов сертралина составляла всего 24% в натуральном выражении и 25% — в рублевом, но уже в 2024 году выросла до 61% в упаковках и 64% — в рублях.

Что касается изменений в покупательском поведении, то они, безусловно, происходят в рамках конкретных групп. Есть масса примеров как успешного замещения аналогов, так и ситуаций, когда потребители крайне лояльны к конкретным брендам. Очень многое зависит от политики и активности конкретных производителей, от того, насколько эффективную маркетинговую стратегию выбирают участники рынка.

Для аптеки в этом смысле очень важно не задавать какие-то тренды, а анализировать политику производителей и в каком-то смысле угадывать потребительские предпочтения в конкретных терапевтических нишах. У потребителя должна быть возможность выбора, у аптеки есть собственные интересы в части маркетинговых контрактов с производителями и т.п. Тут важно найти и соблюсти правильный баланс, в том числе многое определяется не только глобальными политиками, которые головной офис спускает в аптечной сети, но и четким пониманием своего потребителя.

Прогнозируя изменения в соотношении на рынке оригинальных и воспроизведенных препаратов в ближайшие годы, могу сказать, что роль аналоговых препаратов в большинстве категорий будет расти. Появление дженериков после завершения патентной защиты на конкретные препараты — объективный процесс, который неизбежно оказывает влияние на спрос. Этот фактор важно учитывать производителям дженериков и оригинальных препаратов и, исходя из целесообразности, заниматься продвижением своих интересов на рынке. Однозначно в России сохраняется огромный набор возможностей для эффективной работы даже после завершения патента.

Производителям аналоговых продуктов важно знать, что стратегия замещения тоже не всегда предполагает, что после появления аналога его вдруг все бросятся покупать. Нужно понимать, что для создания успешных аналогов требуется определенная маркетинговая стратегия. Кроме того, думаю, сейчас всем участникам рынка уже очевидно, что эффективное развитие только за счет аналоговых продуктов — путь в целом тупиковый, поэтому практически все производители, даже традиционно дженериковые, формируют свой портфель оригинальных препаратов или, как минимум, дженериков с улучшенными свойствами. Например, в линейке препаратов силденафила есть российский препарат в форме спрея Джент, который занимает относительно небольшую долю (порядка 2,1% в группе силденафила), но планомерно наращивает выручку несмотря на бешенную конкуренцию в сегменте.

Разумеется, такой подход предполагает иной уровень планирования и вложений на всех этапах жизненного цикла конкретных продуктов. В том числе стоит отметить, что за последние годы довольно активно растет общее число действительно оригинальных российских препаратов. Скажем, вакцина от ВПЧ — очень важный этап развития не только российского фармпрома, но и для системы здравоохранения в целом.

Разумеется, одного только желания производителей тут мало. На российском рынке есть инструменты, стимулирующие новые разработки, но до сих пор не сформированы механизмы доступа таких препаратов на рынок, компаниям производителям стоит колоссального труда добиться внесения новых препаратов в клинические рекомендации и стандарты, а также внесения в Перечень ЖНВЛП. Так что для эффективного переключения на инновационную модель развития отрасли в первую очередь требуется глубокое реформирование существующих административных процедур.