Не болельщик, а больной

Андрей Ионович, гастроскопия остается для многих мучительным и неприятным исследованием. В ХХI веке так и не придумают ничего более «гуманного»?
— Эндоскопическая гастродуоденоскопия (ЭГДС) сейчас является величайшим достижением в гастроэнтерологии. Без нее никуда. Диагностика при подозрении на желудочно–кишечное кровотечение обязательно проводится с применением этого исследования. Некоторые больные действительно боятся гастроскопии, у них возникает какой–то психический барьер. Иногда нужна пациенту разъяснительно–успокоительная беседа с врачом, психологом, психиатром. И все. Тогда больной готов и идет прекрасно на гастроскопию. Не надо этого метода бояться. Он высокотехнологичен. И постоянно, на протяжении многих лет прогрессировал. Ведь старые гастроскопы были металлические, которые никак не повторяли изгибы пищевода. А современная японская техника замечательна, очень эластична и хорошо проходит. Так что говорить что–то против ЭГДС, ну никак нельзя. И этот метод подчас необходим не только как диагностическое средство, но и как лечебное — для отсасывания или, наоборот, введения каких–то лекарств...

А что предлагает сейчас фармацевтический рынок в вашей области?
— Ингибиторы протонной помпы – наиболее эффективные лекарственные средства при лечении язвенных поражений желудка, двенадцатиперстной кишки и пищевода. Есть несколько типов таких препаратов. Казалось бы, куда нам нужно четыре или пять типов ингибиторов протонной помпы? Ну, простой, элементарный Омепразол (Омез), которым заполонила рынок фирма «Доктор Реддис». Она первая стала продвигать эти препараты. Затем стали появляться препараты более успешного ряда. Это Эзомепразол, он же Нексиум, левовращающий ингибитор протонной помпы —  достижение последних лет. Препарат действует быстро и эффективнее в некоторых случаях при антихеликобактерной терапии. Еще Пантопразол (Нольпаза) — самый долгодействующий препарат, он в организме 46 часов. Если больной завтра не принял таблетку и послезавтра не принял, больших страхов нет. Можно спокойно пропустить срок и не пить потом по две таблетки. В принципе это правило действует и для других препаратов. Но Пантопразол не взаимодействует с другими средствами, он хорош для стариков, которые принимают целую горсть препаратов от целого ряда других болезней. Так что разные типы ингибиторов протонной помпы существуют не потому, что фармацевтическая промышленность работает ради собственного удовольствия. Это связано с тем, что все время нужны более совершенные препараты, с какими-то своими особенностями. Так что, сейчас в виде ингибиторов протонной помпы мы имеем очень интересные препараты.

Наверное, нередко гастроэнтерологам приходится устранять последствия, связанные с влиянием на организм больного сильных лекарственных средств, например, антибиотиков…
— Что касается антибиотиков — это достижение мировой медицины. Если бы их не было, то, я не знаю, сколько бы тогда вообще осталось представителей человечества. Сепсис, воспаление легких, целый ряд других инфекций, например, дизентерия, которая имеет очень широкое распространение в мире — везде нужны антибиотики. Но, с другой стороны, антибактериальные аппараты — вещь очень серьезная. В том плане, что, назначая этот препарат, врач всегда должен думать о том, чтобы не было у пациента каких–нибудь осложнений, аллергической реакции. На некоторые антибиотики у больных может возникнуть отек гортани — синдром Квинке. Больной должен быть внимательно опрошен, и должны быть сделаны пробы. В нашей специальности – гастроэнтерологии — мы имеем дело с так называемым постбактериальным дисбактериозом и постдисбактериальным энтероколитом. Это тяжелые осложнения, требующие больших усилий, чтобы восстановить флору, восстановить статус больного. Но антибиотики, хоть и анти, но все–таки несут жизнь. Без них существовать современная медицина не может.

Вы как врач можете сказать, какой вред наносит организму такое любимое многими пиво?
— Пиво?.. Это такая суровая реальность российская. А она российская, именно российская. У нас ведь проблема с молодежью: люди рождались мало в конце 90-х годов, наша смена молодая сейчас «малочисленная», и она же еще очень увлекается пивом. Производство пива возросло, скажем, в десять раз, а употребление в три раза. Что делать? Закрывать заводы? Ну, после одиннадцати вечера не продают — это отрадно. Но, с другой стороны, проблема остается, и нас, гастроэнтерологов, очень волнует то, что люди пивко попивают. Скажем, парень сел перед телевизором, смотрит, как «Реал» играет, очаковская бутыль в руках, и незаметно выпивается два–три литра пива. А когда по 2–3 литра в сутки, то это уже не болельщик, а больной. Он ночью плохо спит — почки не выдерживают такую нагрузку.

Для нас, гастроэнтерологов, пиво — это проблема с печенью, поджелудочной железой, потому что развивается ожирение, жировая дистрофия – это первый этап, а потом уже начинаются более серьезные изменения. Плюс кардиологическая проблема — развивается алкогольная кардиопатия с нарушениями ритма и развитием сердечной недостаточности. Еще эндокринная патология. Эндокринная в том плане, что молодые люди не могут стать отцами и создать семью, потому что сексуальная сфера не работает — нулевая. Это и через надпочечники проявляется, и есть непосредственное влияние. И у женщин также. Развивается маскулинизация женщины — изменяется ее фигура, гормональный статус приближается к мужскому. У мужчин же, наоборот, — развивается эстрогеномия, то есть становится больше женских гормонов. Именно пиво несет в себе женские гормоны, вытесняя мужские. Мужчина должен быть тестостероновый, а не эстрогеновый. Вот у меня было три таких пациента, ну, правда, первого можно не считать — он пришел, еле стоя на ногах, с завода пивоваренного. Случайно ко мне пришел. А два работают на счетно–вычислительной аппаратуре, в центре каком–то вычислительном. Не могут создать семью. И лечатся у нарколога вместе с гастроэнтерологом.

Вы вообще не советуете пить пиво?
— Пиво пить можно, только в меру. Стаканчик в день. Вы удивляетесь? А… Вы, наверное, не пьете пиво…