Таблетка от подорожания. Как справиться с ростом цен?

В сегодняшних рыночных реалиях — это не только мечта, но и для очень многих наших соотечественников — вопрос выживания. Особенно когда речь идет о продуктах и лекарствах.

С этой точки зрения новая методика регулирования цен на жизненно необходимые, важные лекарственные препараты могла бы считаться идеальной. И понижающие коэффициенты, и корзина референтных стран в первоначальной редакции документа попросту бьют рекорды!

Однако фармацевтическое предприятие должно поддержать рекордно уменьшенную цену из собственных ресурсов, а это значит, что в сроки, тоже рекордно малые, ему грозит экономическое истощение. Со всеми вытекающими последствиями.

Проще закрыть производство препаратов, входящих в Перечень ЖНВЛП, чтобы уберечь хотя бы остальные...

Вот почему новая, казалось бы, долгожданная, не индикативная, а референтная, Методика регулирования цен стала предметом горячей дискуссии. Один из органов государственной власти даже назвал документ "несостоятельным".

Перерегистрировать цены по новым правилам было запланировано до 20 декабря 2017 г. Но из–за жизненно важной необходимости в доработке выход методики в свет отложили. По данным одной из последних версий документа, он будет опубликован в первом квартале нового 2018 г.

На круглом столе РБК, посвященном проблеме ценообразования и необходимым корректировкам, которые помогут привести новую Методику регулирования цен в рабочее состояние, побывал 17 января наш корреспондент.

ЕСТЬ ОЩУЩЕНЬЕ ЦЕНОВОГО РОСТА У РОССИЯН ПРОЦЕНТОВ ДЕВЯНОСТА

«Ощущаете ли вы рост цен на лекарства?» — обратились коллеги из РБК к своим подписчикам в социальных сетях.

Сильный рост цен ощущают «всего» четверо из пяти человек. Тот факт, что препараты становятся дороже (значительно, умеренно или ненамного), замечают девять из десяти! И это только активные пользователи Интернета.

«Само понятие специфики цен не настолько важно. Важно то ощущение, которое складывается в целом у большинства людей о ценах на лекарственные препараты, — обращает внимание Елена Максимкина, директор Департамента лекарственного обеспечения и регулирования обращения медицинских изделий Минздрава России. — Ежемесячные мониторинги показывают, что цены снижаются. Снижение составило 2% к концу году... А впечатление остается тем же: все равно растут!»

Все хорошо для нас и пациента, за исключеньем пустяка

Лилия Титова, исполнительный директор Союза профессиональных фармацевтических организаций, предлагает обратить внимание не на частности, а на те последствия принятия Методики, которые повлияют на всех.

Начнем с плюсов. Система ценообразования станет более стройной, а цены на ряд препаратов снизятся существенно. Последнее хорошо для потребителя, но плохо для производителя.

А минусы будут такие: «Часть препаратов снимут с поставок. Пациент и врач долгое время не увидят привычных наименований... Производители начнут экономить на других статьях, а это качество производства и качество логистических услуг».

«Мы забываем, что для того, чтобы обеспечить лекарственную доступность, есть и другие механизмы, — продолжает Лилия Титова. — В 2015–2016 гг. больше внимания уделялось теме соплатежей. К светлому будущему, которое все-таки будет, надо готовиться».

Соплатежи — промежуточный вариант лекарственного возмещения. Частичное покрытие цены лекарственного препарата — это все же значительно лучше, чем нынешняя ситуация.

Как заметила Елена Максимкина, сегодня на собственные закупки лекарственных препаратов приходится 70% всего фармацевтического обращения.

Собственные закупки — это то, что платит пациент из своего кармана. Остальное — государственное лекарственное обеспечение, госпитальный и льготный сегмент. Доля собственных закупок растет в стоимостном выражении, поясняет Елена Максимкина.

Говоря не на языке документов — пациенты платят за лекарства все больше.

Виновато может быть, кстати, не только подорожание. И в конце прошлого века, и в начале века нынешнего ощутимо падает доля здоровых школьников, включая даже первоклашек. По этому показателю можно определить и динамику здоровья нации.

А если люди чувствуют себя хуже и им нужно больше лекарственных средств — к своей работе приступает фармацевтический маркетинг.

Лечение болеющих — дело бюджетов самих болеющих

В том, что препараты дороги, повинен рыночный подход к здравоохранению, и в особенности к той его области, которая называется «фармация».

«Есть большой объем обязательств по лекарственному обеспечению и недостаточное количество средств по выполнению обязательств. Соплатежи обязательно изменили бы структуру издержек фармкомпаний. Нам не надо будет стимулировать спрос и тратить гигантские деньги на медиа. А маленькие пилотные проекты ситуацию принципиально не меняют, — объясняет Иван Глушков, заместитель генерального директора STADA CIS. — Если не будет соплатежей, что может позволить индустрии выдерживать ценовое давление со стороны государства? Что делать, чтобы попытки оптимизировать расходы не убили систему здравоохранения?»

Каждый шестой рекламный рубль вложен в продвижение фармпрепаратов. Есть даже такая шутка: «Запретят рекламу лекарств — закроется центральное телевидение». У некоторых фармацевтических компаний на стимулирование спроса уходит четверть выручки.

Причина проста: кто платит, тот и будет заказывать... препарат в аптеке! Сами производственные предприятия с радостью приняли бы то, что когда-то называлось плановой экономикой. Нет необходимости вкладываться в рекламу, реклама не отражается на цене, а спрос определен заранее данными медицинской статистики. Исчезает необходимость и еще в одном платеже, результаты которого у многих пациентов вызывают... огромнейшее недоверие к аптечным сетям.

«Какие базовые проблемы толкают наши цены вверх, и что мы можем с этим сделать?» — обращается к фармсообществу Иван Глушков.

Первый из «факторов роста» — значительное бремя обязательных платежей. Ассоциация InPharma провела небольшое и очень простое исследование — вычла из цен российских лекарств таможенные сборы и подобные им статьи. «По большинству препаратов цены у нас намного ниже, чем в других странах, — заключает Вадим Кукава, исполнительный директор ассоциации. — Но таможенные пошлины устанавливаем не мы». Что касается методики регулирования цен, то хорошего результата можно добиться, пересмотрев список референтных стран, источники информации о стоимости лекарств и понижающие коэффициенты.

Кстати, высокую финансовую нагрузку отмечают и сами иностранные производители. В том числе локализованные предприятия. У одной из крупных международных компаний российский филиал в минувшем году отправил в различные бюджетные фонды 40% своей выручки!

Льготное налогообложение — вот что могло бы увеличить доступность лекарственного обеспечения.

Когда «здоровые» — это недообследованные

Следующий фактор — медицинская статистика. «Сегодня по большей части это инструмент манипулирования, а не определения потребности. Данные не о заболеваемости, а об обращаемости», — подчеркивает Иван Глушков.

О расхождениях этих двух параметров не раз говорили лучшие российские и еще советские врачи.

Из-за «оптимизации» в медицинской помощи до доктора доходит не каждый больной. Результат — огромное количество самолечения и диагнозы, поставленные слишком поздно. Пациент не смог узнать, чем он болен и как ему лечиться, и сам пишет для себя «рецепт» на основании советов Интернета. Фармпредприятия вынуждены учитывать вынужденное же самолечение и вместо того, чтобы руководствоваться потребностью, стимулируют спрос.

Плановая убыточность

Фактор номер три — проблемы организационного характера. Чаще всего фармсообщество обращает внимание на процедуру государственных закупок и на сложную логистику. К первой группе доводов стоит прислушаться. Что касается предложений «оптимизировать» количество дистрибуторов... «Давайте будем реалистами, — обращается к специалистам фармацевтики Лилия Титова. — Не каждый захочет везти препарат в малонаселенный пункт на Камчатке или на Сахалине. Ведь это будет дорого! Иногда цена доставки равна цене препарата».

И это нормально — в любой сфере экономики есть планово-убыточные позиции, которые компенсируются позициями рентабельными, обращает внимание Елена Максимкина. Они были даже в советскую эпоху, когда лекарственное обеспечение еще не называлось фармацевтическим рынком.

Термин «планово-убыточный» звучит и сегодня — в отношении, например, самой северной аптеки в нашей стране. Она откроется к первому июня в поселке Диксон на полуострове Таймыр.

Малорентабельные, на первый взгляд, но жизненно необходимые инвестиции будут всегда, в особенности в лекарственном обеспечении. Впрочем, почему малорентабельные?

Если в городе или поселке есть доктор или, по крайней мере, аптека, то и жители лучше будут вкладывать свой труд в экономику страны.

Твой препарат найдут в сети, но ты вначале заплати

Фактор номер четыре... Некоторые представители аптечного сообщества надеются, что через пару-тройку лет он станет все же меньше влиять на лекарственное обращение. Фармацевтическая промышленность это мнение разделяет не всегда. «Какой будет доля топ-20 аптечных сетей через пять лет? Какой счет они будут выставлять нам за место на полке? На FMCG-рынке основные деньги зарабатывает сеть, а не производитель... Хотим ли мы, чтобы у нас было такое?» — обращается к коллегам Иван Глушков.

Фармация давно в сетях. «Почему началась «сетизация» аптек? — размышляет Елена Максимкина. — Потому что отдельное аптечное предприятие — это низкодоходное высокорисковое предприятие. С одной стороны, это проще: лекарства есть сразу во многих аптеках. С другой стороны, вошел — заплати. И затрат никто не видит! Пациенты и мы, государство, как заказчик, видим только одно — цены».

Платит сам пациент? Всем будет сложно в этот момент!

И, наконец, элемент пять — он же первопричина. Центральная часть системы факторов, которые заставляют цены на лекарства расти, — это... рынок! Да-да, именно рынок и рыночная экономика в фармацевтической помощи.

Пациент платит сам? Значит, и в аптеке, и в других частях цепочки доставки будет маркетинг. А маркетинг всегда стоит денежных средств.

Стоимость рекламы плюс цена входа на полку в аптечной сети — и вот, изначально приемлемые цифры на ценнике лекарства превращаются в неподъемные.

Вслед за больным человеком финансовые сложности испытывают уже все участники цепочки доставки. Разбирательства между аптеками и дистрибуторами давно уже стали притчей во языцех. Вынужденная задолженность давно уже стала повседневной реальностью для предприятий, благодаря которым у нас есть лекарственные препараты.

«Триллион и 400 млрд руб. — вот сегодняшние объемы лекарственного обращения. Из них 700 млрд — это отсрочка в 180 дней. Вся цепочка доставки живет на нашем товарном кредите», — подводит итоги Иван Глушков.

Финансирование лекарственного обеспечения переложено на плечи больного — в результате страдают все.

Классическая аптека, которая не требует денег за лекарства на полке, но продолжает отпускать льготные медикаменты и производит препараты по индивидуальным рецептам.

Небольшая сеть, которую пытается «задавить» крупный дискаунтер.

Сам дискаунтер, задолженность которого стала предметом в лучшем случае арбитражного процесса.

Дистрибутор, который, несмотря ни на что, продолжает везти лекарства на Дальний Восток, Крайний Север и в маленькие труднодоступные поселки пусть и в Центральной России.

И производитель, который мог бы вкладывать деньги не на рекламу и маркетинг, а в научные разработки для будущих медицинских изобретений.

Экономим малые суммы — расплачиваемся развитием науки и здоровьем нации.