Фармрозница в 2025-м: взгляд специалиста-практика

Чем Вам запомнился уходящий 2025 год?

Для аптечной сферы 2025 год выдался насыщенным на перемены. Прежде всего, с 1 июня аптеки официально были переведены из категории торговли в состав системы здравоохранения. Это историческое событие: государство признало нашу социальную миссию. Благодаря изменению статуса, сотрудники аптек в перспективе получили право на льготы, как у медработников. Для нашего коллектива это означало моральную поддержку — ощущение, что мы действительно часть здравоохранения, а не просто розничная точка.

2025 год запомнился также масштабными нововведениями в регулировании отрасли. Вступили в силу новые правила Надлежащей аптечной практики (НАП) и обновленные требования к хранению и отпуску лекарств. Нам пришлось серьезно перестраивать многие внутренние процессы и в целом систему качества в аптеке, обучать персонал новым стандартам обслуживания. Это был вызов, но он подтолкнул нас к развитию — мы стали еще более внимательны к качеству работы и потребностям покупателей.

Конечно, работать приходилось в непростых условиях — продолжающееся внешнее давление на экономику, колебания курса валют, сложности с логистикой… И все же нам удалось избежать дефектуры жизненно важных препаратов. Помогла гибкость поставщиков и механизмы параллельного импорта: государство продлило разрешение на ввоз лекарств в иностранных упаковках, что позволило восполнить ассортимент и не оставить пациентов без нужных лекарств.

Лично для меня как директора с медицинским образованием (по первому диплому я врач-психиатр) этот год подчеркнул важность гуманитарного аспекта для фармации. В самые тяжелые моменты я вспоминал клятву помогать людям, и это придавало сил. Осознание того, что аптека — не просто бизнес, а место, куда люди приходят за здоровьем и надеждой, помогает мне и моей команде держаться даже в турбулентные времена.

Как небольшие аптеки готовились к обновлению правил?

Первые месяцы работы по новым правилам НАП, хранения и отпуска лекарственных средств получились одновременно сложными и поучительными. Эти нововведения, вступившие в силу осенью 2025 года, серьезно обновили наши внутренние стандарты, и в целом их эффект можно охарактеризовать как положительный. Хотя, конечно, не обходится без шероховатостей, которые требуют корректировки.

Мы постарались заблаговременно подготовиться. Был вновь создан полный пакет стандартных операционных процедур (СОП) – фактически система качества аптеки — и назначен ответственный за систему качества хранения препаратов, как того требуют новые правила. Мы переработали документацию, завели необходимые журналы учета. 

Персоналу пришлось осваивать новые обязанности. Ведь в правилах четко прописано, что фармацевты должны более активно информировать покупателей по ряду вопросов. Например, первостольник обязан предложить клиенту более дешевый аналог того же самого МНН, если такой имеется в наличии. Также — объяснить способ применения и дозировку лекарства, предупредить о противопоказаниях, взаимодействиях, условиях хранения и т.д.

Мы и раньше все это делали, но теперь такой подход возведен в ранг обязательного требования. В первые дни коллеги переживали: «А вдруг что-то упустим и нас оштрафуют?». В соцсетях даже гуляли слухи о штрафах до 200 тыс. рублей за неупоминание дешевого аналога. Но на практике все оказалось не так пугающе. Многие посетители, кстати, восприняли это положительно — доверие растет, когда объясняешь все.

Новые правила, безусловно, подтолкнули весь сектор к повышению стандартов. Аптеки стали активнее внедрять практики фармконсультирования (пусть сам термин «фармацевтическое консультирование» из НАП исключили, но суть задачи осталась той же). Выросло значение роли провизора как консультанта. Для некоторых сетей это стало конкурентным преимуществом — пациенты теперь ожидают более содержательного диалога в любой аптеке. Кроме того, единые стандарты упростят контроль со стороны Росздравнадзора: отрасль стала более прозрачной в части документов и процедур.

Что показал первый опыт работы в условиях новых правилах НАП, отпуска и хранения лекарственных препаратов?

Нельзя отрицать и трудности, особенно для небольших аптек. Новые требования достаточно строгие. Маленьким предприятиям с ограниченным штатом тяжело выделить отдельного сотрудника на систему качества или хранение: обычно один человек совмещает множество функций. Обязательность введения целого ряда журналов учета и СОПов увеличила бумажную нагрузку. Да, кое-что упростили – например, отменили старое требование иметь в аптеке книгу жалоб и предложений, а также правило про подсветку вывески ночью, что выглядело уже анахронизмом.

Но взамен появилось много новых форм отчетности. Не все сразу разобрались, как правильно вести журнал отсроченного обслуживания рецептов или оформлять внутренние проверки качества. Первое время наши специалисты по качеству активно консультировались с коллегами, искали комментарии к правовым нормам.

По итогам первых месяцев мы видим несколько моментов, которые требуют доработки или разъяснений:

• документирование предложений аналогов. Сейчас обязанность предложить более дешевый аналог по МНН есть, а вот нужно ли фиксировать этот факт — непонятно. Для собственного спокойствия мы завели в программе функцию отметки о том, что покупателю озвучены варианты, хотя официально этого не предусмотрено. Возможно, регулятор мог бы уточнить, как проверяющим подтверждать исполнение данного пункта, чтобы не возникало субъективных трактовок при проверках;
• объем отчетности. Журналов стало много, и их ведение отнимает время. Хорошо бы Минздрав или Росздравнадзор разработали типовые электронные формы для новых журналов (например, учета отсроченных рецептов и внутреннего контроля качества), чтобы облегчить жизнь фармацевтам и провизорам. Единая электронная система, интегрированная с программным обеспечением в аптеке, могла бы автоматически вести часть этих записей;
• учет сопутствующих товаров. Как уже отметил, НАП не регулирует обращения биодобавок, медизделий и прочих парафармацевтических товаров. Возможно, стоит разработать отдельные стандарты или, по крайней мере включить базовые требования к хранению и отпуску нелекарственного ассортимента, чтобы не было раздвоения подходов.

В целом же новые правила несут больше пользы, чем хлопот. Они дисциплинируют специалистов и повышают уровень единообразия работы аптек. Мы ощущаем, что стали еще более ответственны в мелочах – от приема товара до общения с клиентом. Главное теперь — немного отладить эти механизмы и, может быть, дать предприятиям паузу, чтобы они могли полностью адаптироваться к обновленным правилам.

Как внедрялся разрешительный режим системы МДЛП?

Внедрение разрешительного режима маркировки в 2025 году стало еще одним значимым новшеством, ощутимым для всех аптек. Напомню, с 1 июня начал действовать онлайн-контроль маркировки на кассе, а с 1 сентября стал обязательным офлайн-контроль кодов. Проще говоря, реализация каждого маркированного препарата теперь сопровождается автоматической проверкой с ответом на вопрос: можно отпускать или нельзя? Это, безусловно, повлияло и на наши рабочие процессы, и на структуру затрат аптечного предприятия.

Здесь мы тоже начали готовиться заранее. Еще весной обновили программное обеспечение касс до версии, поддерживающей запросы в «Честный знак». Получили в личном кабинете системы МДЛП специальные ключи доступа для проверок — на каждый наш аптечный ИНН. Провели обучение, объяснили, как происходит онлайн-проверка и что делать, если вдруг система выдаст запрет на реализацию.

Мы даже разработали алгоритм действий: например, если при сканировании код не проходит проверку, фармработник изымает упаковку из продажи и сообщает об этом руководителю, а посетителю предлагает альтернативный препарат. Такая ситуация, к слову, могла возникнуть, если, например, у лекарства истек срок годности или оно не введено в оборот должным образом.

В первые дни, когда запустился онлайн-режим, мы наблюдали небольшое замедление работы касс — каждый факт реализации требовал доли секунды на обмен данными с системой МДЛП. Иногда вечером, при большой загрузке, случались задержки ответа. Но кассовое ПО настроено так, что если обратная связь от системы не приходит, можно переключиться в офлайн-проверку. У нас так было пару раз: интернет-соединение подвело, мы провели проверку по локальной базе и осуществили отпуск. Офлайн-режим предполагает, что решение о продаже принимается на основании наших локальных данных (т. е. мы доверяем информации из последней синхронизации с МДЛП).

С 1 сентября требования ужесточились: офлайн-проверка тоже стала обязательной частью процесса. Мы настроили ежечасное обновление локальной базы данных по маркировке, чтобы офлайн-режим был максимально актуальным.

Постепенно персонал привык. Сейчас проверка маркировки интегрирована в процесс и почти не замедляет обслуживание. Зато возрос контроль качества при отпуске: кассир теперь физически не сможет пробить товар, если система выдаст запрет. А запреты эти возникают строго по делу: например, у лекарства истек срок годности, оно выбыло из оборота или официально заблокировано к продаже. Теперь «электронный страж» не дремлет — касса сама не позволит пробить просроченный или незарегистрированный препарат. Это повысило уверенность и сотрудников, и покупателей в том, что «левый» товар не проскочит.

Прибавилось работы по сверке данных маркировки?

Что важно, внедрение разрешительного режима не потребовало огромных финансовых вложений. Нашей аптеке оказалось достаточно обновить программное обеспечение на кассах до версии, поддерживающей новые проверки. Поставщики ПО своевременно выпустили эти обновления, и они обошлись относительно недорого (а в некоторых случаях даже были включены в стоимость техподдержки). Дополнительного оборудования не понадобилось — 2D-сканеры для считывания кодов у нас уже были с 2020 года, когда маркировка только вводилась. Разве что мы поставили резервный интернет-канал (USB-модем) на случай сбоев основного интернета, чтобы кассы всегда могли связаться с МДЛП. Это небольшая ежемесячная трата, скорее мера перестраховки.

Основная статья расходов — повышение операционных затрат: бухгалтерам прибавилось работы по сверке данных маркировки, ИТ-специалист периодически проверяет обновления ПО, кассирам нужно уделять время на обучение нововведениям. Но все эти затраты нельзя назвать критичными. Если говорить о прямом влиянии на себестоимость, то оно минимально. Минфин изначально заявлял, что серьезных финансовых вложений от аптек не потребуется — так и вышло.

Важнее было перестроиться организационно. Например, мы пересмотрели операцию приемки: теперь фармацевт сканирует все поступившие коробки — не только чтобы оприходовать, но и чтобы убедиться, что коды значатся в системе (что производитель ввел их в оборот). Новые правила хранения прямо требуют такой проверки при приемочном контроле. Это удлиняет процесс приемки, зато уменьшает риск неожиданно обнаружить «невидимый» для системы товар на полке.

Для других категорий аптечного ассортимента маркировка тоже постепенно становится реальностью. В 2025 году расширился перечень маркируемых товаров: уже обязателен поэкземплярный учет отдельных медизделий, например, средств реабилитации, биодобавок и антисептиков. Конечно, каждый новый вид продукции в системе — это дополнительная нагрузка на учет. Но раз уж лекарства мы научились успешно проводить через систему, то добавить БАДы было делом техники. Здесь, правда, сложность в том, что товары без маркировки продавать уже нельзя (с марта 2025 введен запрет на реализацию нелекарственной продукции без кода), а поставщики не всегда успевали промаркировать остатки. 

Как, на ваш взгляд, последние реформы в образовании фармацевтов отразятся на кадровом потенциале отрасли в ближайшие годы?

Реформы в фармацевтическом образовании — тема очень важная и чувствительная для нашей отрасли, ведь кадры решают все. В 2025 году назрело сразу несколько изменений: это и предложенная обязательная отработка для выпускников, и законодательный запрет на дистанционное обучение фармацевтов. Давайте по порядку.

Законопроект «о закреплении кадров», который Госдума приняла в ноябре, предусматривает, что молодые специалисты-медики после окончания обучения должны определенное время (до трех лет максимум) работать под руководством наставника в организации здравоохранения. Здесь важно отметить: фармация под действие этой нормы не подпадает. Мера рассчитана главным образом на врачей. Поэтому прямого влияния на наших провизоров-выпускников новый закон не окажет — их не обяжут три года отработать в определенной аптеке. Тем не менее, косвенно эта реформа затрагивает и фармотрасль. Во-первых, сама идея наставничества мне импонирует. Думаю, было бы полезно внедрить похожую.

Кроме того, рассматриваем вариант целевого обучения: готовы заключить договор с талантливым студентом, оплатить ему последний курс специалитета или ординатуру (если провизор решит углубляться, скажем, в фармакологию), в обмен на то, что он потом несколько лет отработает в нашей сети. Пока таких случаев немного, но эта практика будет расширяться — особенно если государство четко пропишет механизм. 

Считаем также, что нужно больше целевых бюджетных мест на фармфакультетах, особенно под потребности конкретных регионов. Сейчас ежегодно выпускаются провизоры, но этого явно недостаточно. Если государство испытывает нехватку фармкадров, логично инвестировать в их подготовку: открыть дополнительные группы, субсидировать колледжи. Причем важно не только количество, но и качество — как раз отмена «дистанционки» здесь кстати. То есть увеличить прием, но обеспечить высокий уровень обучения и практики.

Главная проблема в том, что многие выпускники школ не рассматривают работу в аптеке как привлекательную — надо менять имидж профессии. Тут и зарплаты должны расти в госаптеках, и карьерные перспективы прорисовываться. Возможно, стоит на государственном уровне ввести меры поддержки для молодых провизоров: например, единовременную выплату «подъемных» тем, кто идет работать в сельскую аптеку, или льготную ипотеку, как медработникам. Сейчас фармацевты не входят в программу «Земский доктор», и аналогичной программы для них нет. Если сделать проект «Земский фармацевт» — дать миллион тем, кто поедет работать в село, глядишь, кто-то бы согласился, и кадры не утекали бы.

На наш взгляд, кадровый дефицит можно частично компенсировать, рационально используя время провизоров. Например, разрешить шире применять удаленные технологии в работе аптек. Сейчас многие задачи требуют присутствия фармработника с высшим образованием (например, оформление рецептов на наркотические препараты). Но что если внедрить систему, когда один дежурный провизор-консультант может удаленно курировать несколько малых аптек через видеосвязь? Это освободило бы часть специалистов.

Вместо постскриптума

В заключение хотел бы сказать вот о чем: современная аптека — это не «фармацевт за прилавком», а высокотехнологичный элемент системы здравоохранения с огромной социальной ролью. Если регуляторы и предприятия сообща будут улучшать условия деятельности аптек, то выиграют в итоге наши пациенты. А улучшать есть куда: от налоговой нагрузки до кадровых проблем.

Я верю, что в 2026 году, несмотря на сложности, отрасль выстоит и станет еще крепче. Хотелось бы, чтобы нас услышали: иногда небольшие корректировки могут дать большой положительный эффект. Со своей стороны, мы продолжаем добросовестно работать, внедрять все новшества и заботиться о сотрудниках и посетителях. Будем надеяться, что следующий год принесет не только новые испытания, но и новые возможности для развития фармации. Ведь наша цель — чтобы каждый человек мог быстро, удобно и с уверенностью получить необходимые лекарства и профессиональную помощь в любой аптеке страны. Это и есть главный критерий успешности всех реформ.