Провизор-технолог: незаменимые есть

Елисеева Наталия Ивановна

О персоне: Председатель Правления Ассоциации фармацевтических работников Сахалинской области, ГУОТП «Фармация» Сахалинской области. Провизор высшей квалификационной категории.

Об организации: НКО Ассоциация фармацевтических работников Сахалинской области (АФРСО), член Ассоциации «Аптечная Гильдия», Союза «Национальная Фармацевтическая Палата», Альянса фармацевтических ассоциаций. Основана в 1996 году как общественная организация «Сахалинское отделение Российской фармацевтической ассоциации». 15 апреля 2019 года была перерегистрирована в НКО АФРСО.

Наталия Ивановна, на старте нового 2026 года отрасль особенно тревожит судьба специальности «Фармацевтическая технология». Специалисты ожидают анонсированных в конце 2025 года уточнений в квалификационные требования. Какие меры, в дополнение к названному шагу, помогут сохранить профессию провизора-технолога?

Начну с примера из жизни: к огромному сожалению, мне довелось наблюдать, как на Сахалине была разрушена межбольничная аптека на территории областной больницы. Хорошая организация, с наработанной базой, с качественным ремонтом, специально построенная в здании медучреждения по типовому проекту, теперь не функционирует. Вместо нее организовано отделение. Теперь на всю область — фактически одна производственная аптека. Достаточно ли ее тем пациентам, которые нуждаются в препаратах экстемпорального изготовления?

Аналогичная проблематика есть и в других регионах: аптек, где могут изготовить лекарство по индивидуальному рецепту, критически мало. Количество рецептурно-производственных отделов — только «верхушка айсберга».

Второй ключевой незакрытый вопрос — необходимость разрешить производственным аптекам изготовление тех лекарственных препаратов, которые зарегистрированы в качестве готовых форм и производятся на промышленных предприятиях. Это ограничение, действующее далеко не первый год, привело к тому, что аптечные организации не в силах наверстать необходимые объемы: мало требований от медучреждений. Тем же больницам с точки зрения отчетности легче приобрести готовые маркированные формы (хотя в ряде ситуаций пациентам нужны именно экстемпоральные средства).

Соответствующую поправку, на мой взгляд, целесообразно внести в статью 56 ФЗ «Об обращении лекарственных средств»: эту инициативу не раз выдвигали профессиональные ассоциации.

Срочно решать нужно и вопрос о мелкой фасовке субстанций для производственных аптек: промышленные объемы сырья для экстемпорального изготовления препаратов слишком велики для масштабов аптечного изготовления.

Некоторые рецептурно-производственные отделы в этой ситуации стали расширять номенклатуру своей продукции за счет нелекарственного ассортимента. Например, у нас на Сахалине производственная аптека начала изготавливать косметику, что оказалось востребованным у населения.

Не могу не затронуть другую сторону вопроса: как, с Вашей точки зрения, должна быть организована подготовка профильных кадров для производственных аптек?

Если провизор-аналитик или провизор-технолог получил профильное образование, в том числе до 2000 года, до момента введения обязательной интернатуры (а в дальнейшем ординатуры), значит, он прошел все необходимые учебные курсы для своей профессиональной деятельности.

Но периодическое изучение деталей аптечного изготовления, по всей видимости, фармработникам все же необходимо: даже те рецептуры, которые были проверены временем и известны многим поколениям специалистов, могут оказаться забытыми по одной простой причине — нет тех врачей, которые могут вспомнить и назначить.

Среди дерматологов и педиатров еще остались опытные специалисты, готовые не только выписывать экстемпоральные препараты, но и применять их в условиях стационара, но это уже скорее исключение, чем правило. Системную помощь задаче возрождения производственных аптек даже такие профессионалы оказать не могут.

На мой взгляд, в рамках той же ординатуры для будущих врачей (и терапевтов, и педиатров, и узких специалистов) и будущих провизоров-технологов целесообразно изучать все новое, что появляется в практике экстемпорального изготовления лекарственных препаратов: новые лекарственные формы, новые активные вещества, их комбинации…

Могут быть полезны и программы ДПО для производственных аптек: сегодня их, к сожалению, не так много. То, что наша заведующая сама обучилась косметологии и смогла заинтересовать этим своих сотрудников, скорее заслуга ее энтузиазма и неравнодушия: она находила курсы самостоятельно и продолжает учиться в частном порядке, за собственные средства. К счастью, преподаватели тоже оказались энтузиастами: они детально знакомят своих слушателей с новыми активными ингредиентами и научными подходами к процессу.

Общая учебная программа была бы полезна и врачам, чтобы они могли изучать рецептуры экстемпоральных препаратов и особенности действия таких лекарств. Да, конечно, в Москве достаточно часто выписывают индивидуальные рецепты, но в эту работу вовлечено множество специалистов, в особенности тех, кто в процессе лечения применяет персонифицированный подход к пациенту. А именно подбирает лекарство для конкретного больного: с учетом имеющихся хронических заболеваний, массы тела, особенностей питания, индивидуальной непереносимости тех или иных компонентов и т.д.

Провизоры-технологи, конечно, изучают детали аптечного изготовления и в вузе, и в ординатуре. Но для полного понимания расчета дозировок и особенностей лекарственных взаимодействий экстемпоральных препаратов необходим диалог с врачом. Либо тот уровень знаний по клинической фармакологии, который нарабатывается у студентов лечебных факультетов. Провизор, как непосредственный участник процесса помощи пациенту, тоже должен быть в курсе такой информации!

Если, например, врач случайно ошибся в дозировке, фармработнику предстоит увидеть это и скорректировать дозу назначенного препарата. Причем вероятность недочетов должна быть нулевой — чтобы лекарственная терапия осталась эффективной и безопасной.

Словом, в процессе возрождения производственных аптек в фокусе внимания должны быть и врачи, и фармацевтические работники.

Какие в данной ситуации подойдут учебные программы — очные или дистанционные?

Цель и колледжа, и вуза, и ординатуры, и непрерывного образования — в постоянном приобретении и закреплении знаний. В этом отношении особенно продуктивен очно-заочный формат повышения квалификации: при такой форме обучения, помимо дистанционного компонента, специалисты могут узнавать о новшествах в отрасли, общаться друг с другом и обмениваться профессиональным опытом. Остается заинтересованность и в практических конференциях, которые тоже создавали возможность общения фармработников, причем не из одного, а из нескольких регионов.

Полностью дистанционный формат обучения, с которым довелось познакомиться в 2020-2025 гг. (когда все пройденные мной курсы были исключительно заочными), все же видится менее продуктивным.

Здесь, с точки зрения кадрового вопроса, ключевым будет еще один параметр: чтобы дипломированный провизор стал провизором-технологом, ему нужно вначале поступить на фармфакультет. А набрать абитуриентов на первый курс университета сегодня значительно сложнее, чем пригласить будущих фармацевтов в медицинский колледж. По крайней мере, в нашем регионе.

Среднее специальное образование выбирают выпускники одиннадцатого или девятого класса?

Преподаватели колледжа говорят, что вчерашние девятиклассники приходят охотнее. Конечно, в 15-16 лет мало кто определяется с профессией: на заре юности уже есть понимание, какие школьные предметы тебе по душе, а насчет будущей сферы деятельности представления пока что приблизительны. Но эти два года и десять месяцев, от 15 до 18 или от 16 до 19, не так жалко потратить, как после одиннадцатого класса – пять лет в вузе плюс два года в ординатуре. Даже если молодой специалист поймет, что работа фармацевта — не дело его жизни и нужно искать себя в чем-то другом, возможностей для маневра пока достаточно.

Конечно, ситуация может измениться, если выпускники-фармацевты увидят смысл в получении высшего образования. Но это возможно только в одном случае: когда специализация провизора будет понятной и при этом уважаемой в обществе. К слову, список возможных специальностей по окончании фармфакультета может быть значительно шире, чем сегодняшние три варианта. Вопрос надо детально прорабатывать и университетам, и фармотрасли в целом.

Какой может быть в данном случае роль аптечных ассоциаций?

Несмотря на все трудности, профессиональным организациям нужно все-таки объединять свои усилия: некоторые проблемы, наблюдаемые в регионах, областные, краевые и даже межрегиональные объединения не всегда могут решить без поддержки объединений общероссийских.

А поскольку многие местные аптечные сети были приобретены крупными федеральными игрока, то и списки участников в областных ассоциациях становятся меньше. Как будет развиваться ситуация в ближайшей перспективе — покажет время.

Ряд вопросов, например, о процедуре допуска к профессии (той же периодической аккредитации), затруднителен даже для мощных лидеров фармации. Вспомним, например, как прошло расширенное заседание Общественного совета при Росздравнадзоре 18 ноября минувшего 2025 г. Организованные по итогам этой встречи вебинары ФАЦ для кадровых служб аптечных организаций, а также продление допуска к профессиональной деятельности мед- и фармработников с истекшими в прошлом году сертификатами — только часть решения широкого спектра задач.

Еще раз подчеркну: аптечным ассоциациям важно объединяться, привлекая к своей работе и других экспертов — включая, например, преподавательский состав профильных университетов. В данном отношении показателен пример с вопросом о хранении препаратов и субстанций калия перманганата согласно приказу Минздрава России от 29.04.2025 №260н.

Да, разъяснение от профильного регулятора получено, и в нем отмечено, что параметры размещения калия перманганата в аптеках остаются неизменными. Однако дополнения в Правила хранения лекарственных средств не внесены до сегодняшнего дня, равно как и в перечень препаратов предметно-количественного учета. А у письма и приказа юридические статусы разные. Поэтому остается надеяться, что вопрос о хранении марганцовки найдет свое отражение в нормативно-правовой базе.

В заключение нашего разговора хотела бы спросить: какие другие задачи должны быть решены в 2026 году для развития аптечного сегмента и фармацевтической отрасли в целом?

Одной из главных новостей на стыке 2025-2026 гг. стала инициатива о годичном продлении аккредитации медицинских и фармацевтических работников до начала 2027 года. Сегодня идея претворена в жизнь: напомню, что недавно был опубликован приказ Минздрава России от 20.01.2026 №34н. Внедрение данного механизма полностью поддерживаем: для сохранения профессиональных кадров он необходим.

Еще одной значимой идеей можно считать предложение Нацмедпалаты провести аудит системы аккредитации. На мой взгляд, процедура должна быть изменена: пройдя ее в конце 2025 года и будучи опытным сотрудником с более чем сорокалетним стажем, я вообще не почувствовала, что меня аккредитовали как провизора высшей категории. По сути, проверялась не моя квалификация, а моя трудовая книжка, то есть в центре внимания оказался не сам фармработник, а кадровая служба аптечной организации.

Одна из задач аккредитации вполне понятна, и ее нельзя не поддержать: остается необходимость «отделить зерна от плевел», отсечь плохие кадры и поддельные дипломы. А по вопросам некоторых слушателей на обучающих курсах возникают серьезные сомнения, что эти люди вообще получили профильное фармацевтическое образование — даже в объеме колледжа.

Но основная задача аккредитации и системы НМФО в целом — именно обучение, непрерывное обучение. Практикующим провизорам особенно интересны, к примеру, фармакологические темы или различные вопросы практического соблюдения фармпорядка. Именно на содержательной стороне процесса повышения квалификации и нужно делать акцент.

Главное, чтобы формально-технические параметры не превращались в барьер для специалистов с многолетним стажем. Важно сохранить золотой кадровый потенциал современной фармации — и преемственность передачи знаний из поколения в поколение.